— Мудрость нашей Хеды не знает границ, — с гордостью произнёс Тристан. — Одной из почётных миссий «Второго Рассвета» является устранение и изоляция технологий, которые могут навредить цивилизации. А на вас возложена ещё одна почётная миссия. Восстановить генофонд человечества с помощью ваших чистых тел.
Я застыла в отчаянном желании вырваться из этой кошмарной галлюцинации. Как мог Уэллс стоять рядом с ними и кивать? Разве не мы в детстве, глядя в иллюминатор, мечтали вновь осветить планету силой науки?
— Брат Джаха, — повернулась к нему Лекса. — Думаю, наше маленькое знакомство завершено. Сделай объявление, ради которого мы все здесь и собрались. И все могут быть свободны.
Он прокашлялся, вытягиваясь в струну.
— Сегодня каждому из вас предстоит ваша первая церемония, где вы отдадите свой долг «Второму Рассвету». Помните. Те, кто живёт для себя, окружён врагами. Те, кто живёт для других, живут среди друзей. Примите испытание достойно.
Не знаю, на что до сих пор надеялась, но в этот миг вера в лучшее покинула меня навсегда. Краткого кивка Лексы было достаточно, чтобы братья подхватили нас и повели обратно в камеры.
Когда меня снова заперли, я плакала. Знала: это конец. Сегодня со мной сделают то, что на «Ковчеге» считалось преступлением хуже убийства. Даже сквозь каменные стены и глухую дверь я услышала отдалённые крики и едва сдержалась, чтобы не сойти с ума. Прижалась щекой к камню, била его и скребла, сдирая кожу и задыхаясь. Под балахоном на мне ничего не было. Я — следующая. Я — слишком ценная, чтобы давать мне свободу выбора.
Голова закружилась. В ране снова пульсировала боль. Тёплые струйки потекли по предплечью с разодранной ладони. Я сползла по стене вниз на каменный пол. Опустив взгляд на ранки — обомлела. Кровь… Кровь, что сочилась из ссадин, была не красной. В тусклом свете подземелья она казалась чёрной. Я провела пальцами по подтёку. Нет, это не галлюцинация.
Схватившись за повязку на ране, я начала развязывать узел на бинте. Пальцы дрожали и не слушались, но после некоторых усилий он поддался. Слой за слоем я разматывала ткань. На ней тоже остались тёмные разводы из капель и потёков. Я оторвала целебный компресс и обомлела снова. Из раны действительно сочилась чёрная кровь.
Что… Что за чертовщина?
Я смахнула каплю пальцем и поднесла поближе к дрожащему свету лампы. Она не чёрная. Скорее тёмно-зелёная. А руки такие бледные вовсе не от обезвоживания и травм. Последний раз я видела свою кровь около месяца назад. Слишком давно, не связать с чем-то конкретным.
Я закусила губу. Цвет крови определяется упакованным в эритроциты гемоглобином. У морских беспозвоночных в её составе вместе с гемоглобином есть хлорокруорин. Они очень близки, отличаются лишь валентностью железа. Цвет — зелёный в связке с кислородом. Но откуда ему взяться?..
Вероятнее всего изменилась структура гемоглобина. Мутация в костном мозге наплодила кучу бракованных эритроцитов? Или проклятый земной вирус наконец-то начал меня убивать. Или яд землян при попадании в кровь нарушил её биохимический состав? Под рукой не было ничего, чтобы понять, не умру ли я из-за анемии в ближайшую неделю. Слабость и головокружение были первыми звоночками кислородного голодания.
Может, это и к лучшему. Ведь всё кончено.
От поворота ключа в замке темницы я снова вжалась в стену. Нет. Просто так я не дамся. Но вошедший брат вообще не выказал ни малейшего интереса ко мне — поставил на тумбочку поднос, а затем снова исчез. Я сглотнула, вдохнув ароматный запах чая и каши с фруктами. Сколько я провела в отключке? Сколько не пила и не ела? Схватив кружку, я сделала несколько жадных глотков. Мёд, что-то фруктовое и слегка острое, странный терпкий привкус. Тепло почти сразу разлилось по всему телу, пока я неспешно жевала кашу.
Сама не заметила, как провалилась в сон. Так и заснула сидя, прислонившись к стене и обняв себя руками. Глаза распахнула от того, что стало вдруг холодно, а затем ещё сильнее вжалась в каменную кладку. Передо мной стоял Защитник паствы Тристан. Широкий и высокий, казалось, он занимал собой почти всё доступное пространство. И я задрожала.
— Проснулась? — его чёрные глаза мерцали недобрым огнём. Таким, что мне тут же захотелось завернуться в одеяло, которое мне даже не оставили.
— Зачем вы здесь?
— Ты не внимательно слушала? Церемония. Долг.
— Нет. Нет, — я замотала головой. — Лучше вам этого не делать.
Он в два шага оказался рядом со мной. Миг — уже схватил за ногу и потащил к себе, рукой поднимаясь всё выше от лодыжки к колену. Хищная улыбка будила в душе первобытный неконтролируемый ужас.
— Это ещё почему?
Я попыталась вырвать ногу из его хватки, но она только усилилась. Мышцы едва слушались. Сердце забилось где-то в горле.
— Вот поэтому, — я провела рукой по кровоточащей ране и повернула к нему. — Она не красная. Чёрная! Не страшно?
— Так вот почему Хеде доложили, что ты особенная, — Тристан на миг застыл, всматриваясь в моё лицо.
Сейчас или никогда. Я рванулась к тумбочке, хватая массивную деревянную кружку. Постаралась прицелиться. Швырнула, как смогла. От внезапного удара Тристан опешил, и пальцы на моём колене разжались. Я подползла ближе к тумбочке. В идеале хотела схватить лампу, но дотянулась только до подноса. Фанатик же злобно посмотрел на меня и рванулся в атаку, наваливаясь сверху. Рукой вцепился в мою челюсть, задирая голову и заставляя смотреть прямо в его безумные глаза.
— Тебе разве не говорили, что нужно слушаться, чернокровка?
Я попыталась ударить его снова, но он успел перехватить мою руку раньше, больно сжимая. Даже со всей силой, что была, я не смогла выпутаться из захвата. Бесполезно. Твою мать. Это всё бесполезно. Конечности меня не слушались!
— Хочешь кричать? Пожалуйста, — Тристан продолжал глумиться, упиваясь своей властью. — Тебя услышат. Но никто не поможет.
— Сделаешь это — сдохнешь, — пообещала я.
— Тебе понравится, не переживай, чернокровка. Ты ведь выпила весь отвар, — он почти прошептал это мне в ухо и впился в шею липким, влажным поцелуем. Затошнило. Отвар? Что это значит?
Нет. Нет, нет, нет. Вот откуда эта слабость в мышцах и туман в голове. Я бы орала во всю глотку от ужаса, если бы знала, что это хоть как-то может помочь. Но вокруг враги. Вокруг — глухие стены.
Когда его рука задрала балахон и поползла вверх по бедру, я едва не взвыла. В отчаянной попытке прекратить этот ужас я зубами вцепилась в ухо, кусая со всей силы. Тристан взревел от боли. Приподнялся надо мной, давая миг желанной свободы, а затем дал по лицу так, что в голове зазвенело и помутилось.
— Лежи смирно и не дёргайся, — рыкнул он.
Слёзы невольно потекли из глаз, хотя я бы лучше умерла, чем заплакала прямо сейчас. Брыкалась, как могла, но ублюдок был больше и сильнее.
Пусть моя чёрная кровь означает смертельный диагноз. Тогда мучиться осталось недолго. Я заорала, когда ощутила пальцы между ног. Предприняла последнюю попытку оттолкнуть — бесплодную и бессмысленную. Обмякла, бессильно рыдая.