И тут дверь распахнулась — замыленным взглядом я разглядела только два силуэта.
— Что здесь происходит?! — узнала я звенящий гневом голос Уэллса. — Во имя Хеды, остановись сейчас же!
Тристан замер, глядя на Уэллса и Лексу. Хеда смотрела на своего Защитника с нескрываемым недовольством. Он тут же поднялся и вытянулся в напряжённую струну. Я одёрнула балахон, скручиваясь у стены во всхлипывающий клубок нервов.
— Госпожа…
— Брат Уэллс попросил меня об одолжении. Отдать ему нашу особенную послушницу в благодарность за его верность. И что я вижу тут? Что за своеволие?
— Хеда, я… Какая разница, если и я тоже…
Она оказалась рядом с ним и тут же влепила звонкую пощёчину. Её алый плащ красиво блеснул, взмывая вверх вслед за рукой хозяйки. Я поражённо смотрела, как воин вдвое её выше виновато склоняет голову, а Лекса злобно шипит:
— Есть слово Хеды. Есть приказы. Я обещала выполнить просьбу брата Уэллса, и ты помешал мне это сделать. Думаешь, мне нет разницы? Не смей мешать свои грязные гены с чистыми телами наших братьев и сестёр. Или хочешь, чтобы я сочла тебя изменником?
— Нет! Хеда, простите меня. Я… Я просто хотел попробовать. Я бесконечно верен нашей миссии.
— Даже не смей приближаться к ним. Я ясно выражаюсь? — её голос звучал так властно, что даже мне стало страшно. — Ими занимаюсь я и Титус. Для тебя есть все остальные. Ты понял? Понял меня, Тристан?
Он кивнул со сдавленным «Да, Хеда». Она тут же развернулась и покинула темницу. Тристан покорно шагнул за ней. Уэллс же наоборот присел рядом, обеспокоенно всматриваясь в моё лицо. Не знаю, что он искал там помимо безграничного ужаса. Он знал: Лекса и Тристан всё ещё наблюдали за нами из коридора. Потому потянулся ко мне, рукой касаясь щеки. Я даже не шелохнулась — ещё была в шоке после того, что чуть со мной не сделал этот лысый ублюдок.
А потом Уэллс резко наклонился ко мне. Почти навалился. Будто бы собирался продолжить то, на чём прервал Тристана. Нет. Только не он. Крупная дрожь прошла по всему телу, и я едва сдержала рвотный рефлекс. Дверь темницы захлопнулась с характерным металлическим лязгом. Боже, дай мне умереть.
Но Уэллс отстранился сам. А затем искал крупицы сознания в моём отсутствующем взгляде. Нашёл своей рукой мою и ободряюще сжал, будто это что-то меняло. Я вырвала ладонь из хватки и стёрла слёзы со щёк.
— Попытаешься сделать со мной хоть что-нибудь — кто-то один из нас умрёт. Кто именно — мне наплевать.
— Нет. Нет-нет-нет! Ты в безопасности. Всё хорошо, Кларк. Прости. Прошу. Умоляю, прости меня, Кларк, я… Боги, я понимаю, как это выглядит. Но я не трону тебя. Я так рад, что ты жива. Я на твоей стороне. Я с тобой, — от его прежней невозмутимости не осталось и следа. В голосе звучало страдание. — Тристан… Он… Он успел что-то сделать?
— А какая разница?! — закричала я, не в силах больше сдерживаться. — Что это сейчас изменит? Что за пойло вы мне принесли? — Он сжал пальцами переносицу, напряжённо хмурясь. — Что? Что это? Наркотики?
— Снотворное. И природные афродизиаки. Это заставляют пить всех перед… Перед церемонией. Прости. Мне жаль, что тебе пришлось это пережить.
Я засмеялась. Истерически. Безумно.
— Мне тоже очень жаль. Жаль, что я не утонула в той чёртовой реке. Я ничего не понимаю. Не понимаю, что здесь… Как ты… Боги…
— Меня вынесло на берег. Кажется, я сильно наглотался воды, но меня откачали. Сначала я думал, что меня нашли те же охотники, что похитили нас, но вскоре понял, что ошибся. Они были совсем не похожи. Я молчал, но затем они узнали, где наш лагерь и сопоставили два и два. Я… Я не знал, что делать. Хеда постоянно общалась со мной. Она уверяла, что мы верим в одно и то же. Хотим одного и того же. Лекса может быть невероятно убедительной. Когда… Когда я понял, что они на самом деле задумали, было уже поздно.
Я вновь засмеялась.
— Ты всерьёз рассчитываешь, что я куплюсь на это? Тебя так хорошо обвели вокруг пальца, что ты рассказал им про нас всё? И теперь из первого ряда смотришь, как нас насилуют. Как? Нравится? Брат Уэллс, — последние слова я выплюнула с презрением.
Он вскочил, будто ужаленный. Заметался по комнате.
— Я… Чёрт. Ты мне не веришь. Но я ненавижу себя каждый новый день. И сегодня даже больше, чем вчера. Но я был в плену. Не мог ничего сделать, чтобы это остановить. Я мог только сделать вид, что я с ними заодно, и теперь могу хоть как-то помогать. Ты ведь сама это понимаешь. Они бы просто убили или заперли меня, а так… Так я могу быть своим среди чужих.
— Почему они тебе так доверяют?
Уэллс опустился на пол прямо передо мной и опустил глаза в пол.
— Я не хочу об этом говорить. Я… Я расскажу тебе. Но не сейчас. Пожалуйста. Просто… Просто поверь мне. Тебе больше не причинят вреда.
Я смахнула со лба спутанные волосы, пытаясь успокоиться. Джаха молчал — давал мне время осмыслить услышанное. Если он всё ещё за нас… Если он честен, то у нас появилась надежда.
— Что это за место?
Уэллс издал облегчённый вздох, будто бы я простила все его грехи. Но я не простила. У меня просто не было выбора.
— Как я понял, это их военная база. Они собирают здесь войска. Некоторые отряды перебрасывают за перевал — единственный путь через горный хребет. На земли Лесного Клана. — Я сдавленно ахнула. — Думаю, именно так вас и поймали. Отряд вышел на ваш след. Здесь неподалёку находится крупный город Ледяного Клана, который снабжает воинство припасами. А тут… Тут готовятся к войне и держат самых важных пленников.
— Все наши здесь?
— Ты мне скажи. Сколько ещё прячутся в лесу?
— Нисколько. Мы последние.
— Что?
— Лесной Клан отпустил меня. Когда я пришла в лагерь, увидела там гору трупов и пепелище. Сначала даже решила, что это они виноваты. Вот дура.
— Твою же… — он пересел ближе к кровати и прислонился спиной к тумбочке. — Я надеялся, что на воле остался хоть кто-то. Чёрт.
— Есть ли хоть крошечный шанс выбраться отсюда?
— Мы в самом сердце военного лагеря. Их там сотни. Тысячи. Не говоря уже про братьев, которые охраняют всё здесь.
— Кто они? Тристан. И его воины с клеймами. Мне говорили, что так отмечают изгнанников, обречённых на жизнь в пустошах.
— Да. Всё так. Хеда и её главный проповедник Титус смогли собрать из преступников настоящую армию. В их новом порядке прошлые прегрешения не имеют значения.
— Как удобно, — я устало обмякла, подбирая под себя травмированную руку. Без повязки кровь текла по руке, оставляя на бледной коже пугающие чёрные потёки.
— Кларк. Почему ты стала такой? Почему она чёрная?
— Не знаю. Не имею ни малейшего понятия. Ты видел это у кого-то ещё? Земляне что-то знают? — Уэллс отрицательно покачал головой. — Тогда стоит попытаться проверить всех наших. Если обнаружится ещё хоть у кого-то, будет проще понять, что за чертовщина творится. Сможешь?
— Попробую, — неуверенно кивнул он. — Но у меня не слишком много возможностей общаться с нашими. Начну разнюхивать — братья что-то заподозрят. То, что мне позволили увидеться с тобой, уже огромная удача.
— Хеда говорила, что решила отдать меня тебе, — я подняла на него глаза.
— Больше никто не должен тебя трогать. Это её приказ. Если кто-то ещё явится сюда, так им и скажи.
Сначала я испытала огромное облегчение. А потом от мысли, что мне слишком повезло, внутри разлилась горечь. Тристана прервали раньше, чем он успел получить то, зачем пришёл. А каково было всем остальным, кого некому было спасти? Как часто они творят это с ними? Сколькие из них уже беременны от чокнутых ублюдков? Я хотела спросить, но поняла, что не могу издать и звука. Затошнило. Не хочу. Я не хочу этого знать.
— Она ведь ждёт, что мы… Ты ведь поэтому…
Уэллс снова взял меня за руку.
— Не думай об этом. Про это переживать ещё рано.
Он начал пальцами поглаживать тыльную сторону моей ладони, но всё, чего хотелось — вырвать её и спрятаться как можно дальше. Исчезнуть. Наорать на него и выгнать прочь. Но я не могла. Я ненавидела его, но сейчас вся моя жизнь зависела только от брата Уэллса. Так что я повернулась к нему и попыталась искренне улыбнуться.