— Ты можешь сесть рядом с нами, братец, раз уж решил отлипнуть от своего нового… как его там… точно! Планшета, — с улыбкой предложила Октавия, кивая в сторону свободного места на лавке.
Закатив глаза, Беллами подчинился. Скептически наблюдал за новым кругом тостов и баек, пока я изо всех сил пыталась на него не смотреть. Зачем только пришёл, если не собирался веселиться со всеми?
Когда начались всеобщие увеселения, Октавия потащила туда всю нашу компанию. Я не смогла отказаться: в очередной раз поддалась на её уговоры. Всем дружным сборищем мы влились в огромный хоровод на площади, завертелись, и кружились, кружились под весёлые мелодии уличных музыкантов. Я снова улыбалась — от этого болели щёки. Танцевала, пока в горле не пересохло от быстрого ритма. Ух. Так жутко хотелось пить.
Я направилась обратно к нашему столу. По пути поправила спутавшиеся волосы. Ноги стали какие-то ватные. Кружилась голова, когда я смотрела на проплывающую мимо задорную толпу. И откуда в них бралось столько сил? Один только Беллами сидел всё там же, взирая на этот праздник жизни со снисходительным спокойствием.
Ещё не успев усесться и хоть сколько-нибудь подумать, я зачем-то спросила:
— Ты принципиально не танцуешь?
— А ты приглашаешь? — усмехнулся он, будто бы только этого и ждал.
— Я? Что? Нет!
— Наконец-то хоть кто-то меня позвал. Теперь я просто обязан сделать тебе одолжение и согласиться.
Я недовольно нахмурилась: какое ещё одолжение? Но вместо возражений к горлу подкатила всё та же странная робость, когда Беллами поднялся, шагнул ко мне и подал руку. Я смотрела на неё, не шевелясь. Сомневаясь. Волнуясь. Наверное, слишком долго. Не дождавшись моего ответа, он почти опустил ладонь. Я успела её перехватить в последний момент, отчего-то испугавшись упустить что-то, чего даже не понимала. В ответ он удовлетворённо усмехнулся, кивнул в сторону людной площади и повёл меня за собой, уверенно лавируя между весёлыми компаниями. Некоторые оглядывались вслед. Кто-то провожал долгим взглядом. Девушки. Да половина не сводила с него глаз! Никто, значит, не звал его на танцы. Как же! И не стыдно же было прибедняться? Я была готова поставить что угодно, что тут прежде целая очередь стояла. Ну и пусть. Мне-то какое было дело? Боги!
Беллами вдруг резко остановился посреди оживлённой толпы, тут же обернулся ко мне. Я едва успела вовремя замереть, чтобы с ним не столкнуться. Сердце испуганно затрепыхалось в груди. Чёрт возьми, ну, кто так делает?
— Думаю, вот тут танцевать будет неплохо. Кстати, весь вечер хотел сказать, — произнёс он так мягко, что все мои возмущения вдруг исчезли. — Тебе очень идут наши платья. А это — особенно. Оно очень подходит к твоим глазам.
— Спасибо, — смутилась я, не понимая, что нужно отвечать на подобное и как побороть эту надоедливую неловкость.
Мы так и остались стоять и смотреть друг на друга, держась за руки. Похоже, он правда не собирался идти глубже в центр гуляния. Тот был слишком громкий, тесный, быстрый, а тут, рядом, всё ощущалось не хуже, но свободнее.
Наверное, пора было танцевать? Глупо. Но стоять столбом посреди всеобщего веселья казалось ещё более неуместным. Я сделала шаг назад. Вслед за мелодией попыталась закружиться на вытянутых руках, будто бы мы вдвоём тоже были праздничным хороводом. Он поддался только чтобы усыпить мою бдительность и резким движением притянуть обратно. Мы вдруг оказались в паре-тройке дюймов друг от друга. Я ойкнула, осознав, как близко это было. Но протестовать не стала. Отшатываться тоже.
— Если ты не знала, то вдвоём тут танцуют только так, — пояснил он и кивнул в сторону толпы. — Традиция.
Я оглянулась, чтобы убедиться. Беллами не соврал. Другие даже позволяли себе куда больше, чем просто держаться за руки, как мы. В паре неподалёку девушка не сводила горящего взгляда со своего партнёра, пока его руки скользили по её бёдрам. Потом запрокинула голову и зажмурилась в удовольствии, когда он склонился к её шее, очевидно, целуя. Прежняя моя игривость напрочь исчезла. Я едва не задохнулась, представив, как горячие ладони, которые держали мои, делают то же самое. Как его пальцы скользят по моему бедру, мягко перебирая шифон юбки, как они пробираются в её высокий разрез, нежно касаясь кожи чуть выше колена. Как я замираю от прикосновения его губ к своей шее, как зарываюсь пальцами в его кучерявую шевелюру и прижимаюсь ближе.
Сердце зашлось в бешеном ритме. Испугавшись слишком реальных картинок в голове, я поспешно отвела взгляд. Поморгала, стараясь сбросить наваждение. Нет. С каких пор это перестало казаться мне отвратительным? С каких пор я начала представлять что-то подобное? С собой? С… ним?
Из задорной мелодия плавно перетекла в лиричную, и пытаться изображать подобие хоровода стало бы совсем странно. Удостоверившись, что я не против, Беллами весьма целомудренно положил руки на мою талию. Я решилась коснуться его плеч, так и не смея поднять глаза. Теперь мы просто медленно кружили друг с другом, так и не говоря ни слова. От тепла его тела под ладонями по пальцам бежала приятная дрожь, и мне почти хотелось сократить то расстояние, что осталось между нами. Стоило бы задуматься почему. Стоило бы уйти сразу же, как я начала представлять не то. Но моя рациональность вместе с логикой уже давно расписались в своей беспомощности.
Как только неторопливая мелодия затихла на пару секунд, чтобы снова стать бодрой и радостной, Беллами заметил мой усталый вид. Предложил проводить. Все из застольной компании ещё были поглощены весельем, так что нашего исчезновения никто не заметил. Я схватилась за его руку уже почти по привычке, и мы неторопливо брели по улицам ночного города. Я отчего-то снова улыбалась себе под нос. Любопытно рассматривала фонарики, гирлянды и флажки. Издалека ещё раздавались отголоски задорной музыки, под которую я крутилась в хороводе. Под которую смеялась над странными земными шутками. Танцевала с Беллами. Ни о чём не думала. Жила для себя.
Когда мы всё-таки пришли ко мне, я неловко замерла на пороге. Осознала, что это странное прощание тянулось уже неприлично долго после десятка неловких, ничего не значащих фраз. Я давно должна была сказать «спокойной ночи» и закрыть дверь с другой стороны. Вместо того, чтобы так и сделать, вдруг решила отчего-то оправдаться. Начала говорить какую-то чушь, что медлила, потому что немного боялась. Опасалась, не затаился ли кто там в темноте. Например, ищейки «Второго Рассвета». Они же вполне могли поджидать где-то в комнате? На балконе? На миг эта перспектива показалась вполне реальной, и я сама вздрогнула от собственных дурацких домыслов. Но даже если это звучало абсурдно и смехотворно, Беллами вида не подал. Предложил проверить всё внутри вполне серьёзно, если я не возражала.
В комнатах, разумеется, было пусто. На террасе тоже никого не оказалось. Зато отсюда ещё виднелись далёкие цветные огоньки празднества. Доносилось эхо танцевальных мелодий. На небе сияли звёзды, самые яркие в конце лета. Мы стояли под ними, и я улыбнулась почти виновато, сама не понимая, чем вообще думала. И думала ли вообще.
— Извини, это было правда глупо, я…
— После всего, что случилось, это как угодно, но не глупо, — мягко возразил он. — Скорее, даже очень благоразумно. Не волнуйся. Всё хорошо. В таких делах осторожность никогда не бывает лишней.
Я кивнула с облегчением. Было бы совершенно честно поднять на смех этот комок нервов и смущения, в который я превратилась, но Беллами даже не попытался. Благодарность расползлась под кожей приятным теплом. Оно принесло с собой лёгкость. Или всё дело было в вине?
— Как тебе, понравился праздник? — глянув в небо, спросил он.
— Судя по тому, как мне сейчас хорошо, утром будет просто кошмар, — ответила я раньше, чем успела подумать. И после даже не устыдилась, хотя, наверное, стоило.
Беллами едва заметно улыбнулся от моей внезапной откровенности.
— Ага. Наверное, не стоило мне говорить Тави, что вы уже закончили с работой. Я мог бы и догадаться, как именно она решит тебя развлекать.
— Не знаю, — пожала плечами я. Не хотела больше подбирать слова. Смелость быть честной ощущалась так дурманяще приятно. — Силой меня никуда не тащили. Я бы не пошла, если бы не хотела. Просто… почему нет? Чёрт знает, что будет завтра, верно? Так что я ни о чём не жалею.