Я, кажется, выдохнула в ответ что-то бессвязное. Совсем больше не соображала. Он легко подхватил меня и шагнул в спальню с террасы, осторожно уложил меня на постель. Из кокона уютной дрёмы вдруг выдернул внезапный холод. Уходил? Он уходил? Значит, на его место должны были вернуться всё те же изматывающие воспоминания. Такие чёткие. Фотографические. Точные до жути. Я не хотела. Совсем. Так от них устала. Так от всего устала, что снова хотелось заплакать. Странная. Чужая. Везде неправильная. Теперь — окончательно.
— Нет, — растеряв остатки мозгов, я коснулась его руки. Сонно запротестовала: — Не уходи. Останься.
— Что? — услышала удивлённый тихий шёпот.
— Кошмары. Я не хочу. Пожалуйста. Хотя бы сегодня.
— Хорошо, — тихо ответил он. Сел рядом. Провёл по моим растрепавшимся волосам, подоткнул покрывало. — Их не будет. Обещаю. Спи.
Лёг рядом. Остался. Я уткнулась носом в его тёплое плечо. Провалилась в сон. С кем ещё могла чувствовать себя безопаснее, чем с тем, кто вытащил меня из этих кошмаров наяву?
Впервые за много недель их правда не было.
========== Глава 19. Беллами ==========
Я знал, что на утро с лихвой расплачусь за каждое мгновение прошлого вечера, но всё равно не нашёл в себе сил уйти до того, как она проснётся. Не хотел недомолвок. Не желал быть трусом, который бы молча сбежал. Если она собиралась злиться, то пусть бы высказала всё сразу, в лицо. Но я отчего-то глупо надеялся на другое. Хотя бы на то, что она позволит мне пригласить её на пару свиданий.
В то, что вчера всё случилось в реальности, а не во сне, не верилось до сих пор. Теперь я знал, каково целовать её по-настоящему, когда она тоже этого хотела.
Теперь я знал, что с этим больше ничто не сможет сравниться.
Небесная во сне повернулась на бок, устроила голову у меня на плече. Ладошку положила на грудь, и я надеялся, что её не разбудит мой лихорадочный пульс. Боги. Даже твари и разбойники в пустошах не были способны заставить сердце так биться. А её пробуждения я взволнованно ждал со смесью страха и предвкушения.
Её лицо было теперь так близко. Почти как вчера. Стоило только голову наклонить, и можно было рассмотреть каждую деталь. Или коснуться губами. Дорожкой из поцелуев прочертить линию от виска до изящной шеи. А если бы ещё стянуть лямку сарафана с плеча, провести губами вдоль ключиц, а потом поддеть пуговицы… дотронуться до бедра, открытого разрезом сбившейся во сне юбки, проскользить по нему выше, наслаждаясь нежностью кожи… Ох. От одной только краткой мысли мозги совсем помутились. О таком не стоило даже начинать думать. Не стоило забегать вперёд, пусть искушение было огромно.
Я только аккуратно провёл по её лбу, убирая упавшие на лоб светлые локоны. Если бы не чёртов поход к фанатикам на носу, я бы сегодня же позвал её к нам горы смотреть на падающие звёзды. Смотреть заход солнца на озере посреди вереска и высоких вершин. Ей бы, наверное, понравилось. Она говорила, что полюбила природу и закаты. Я — запомнил. Возможно, мы могли бы поехать потом? Когда вернёмся? Когда всё это закончится?
Будто бы ощутив мои мысли, она вздрогнула и открыла глаза. Наверняка, сначала подумала, что ей чудится. На краткий миг наши лица разделяло лишь несколько дюймов, и Кларк смотрела пусть растерянно, но почти заворожённо.
А она потом поняла. Оглянулась, узнавая свою комнату. Вдруг резко села, ощупала свой сарафан, поняла, что уснула прямо в нём. Снова повернулась ко мне. Заморгала и задышала так часто, будто оказалась в клетке со зверем, который собирался вот-вот её сожрать.
— Что? — спросила хрипло. — Что происходит? Это… Вчера… Так это…
Не договорив, закрыла лицо руками. Простонала почти обречённо.
— Голова сильно болит? — осведомился я, тоже усаживаясь. Не хотел смотреть снизу вверх. — Может, воды тебе принести?
— Да какая тут голова? — уронила руки на колени Небесная. Правда выглядела вполне бодрой, но полностью дезориентированной. — Я… я что… Боги… вчера… это что, правда? О чём я только думала?
— Кажется, про то, что ты не собиралась ни о чём жалеть, — пожал плечами я.
— Не могу поверить, — она упала обратно на подушки и снова спрятала лицо в ладонях. Сквозь них пробормотала: — Это… это было какое-то временное помешательство. И оно ничего не значит. Ничего! Забудь. Хорошо? Забудь! Прошу! Пожалуйста. Это… Я просто…
Я нахмурился, мрачнея. И на что только надеялся?
— Разве ты не впервые позабыла про всё и просто была собой?
— Я не знаю, что это было! Кто это был! Точно не я! Как я только могла себя так вести… Ужас. Кошмар. Я сама себе противна…
Я аккуратно взял её за запястье и потянул руку в сторону от лица. Её взгляд буквально кричал, что она была на грани. Поэтому терять было нечего. Стоило пойти ва-банк.
— Противна? Зря. Вот мне очень даже нравишься.
— Что? — опешила Небесная, прошептав вопрос как-то испуганно. Будто бы я пообещал придушить её во сне. И это была не совсем та реакция, которую я хотел увидеть. Про ту, о которой мечтал, уже и вспоминать было больно.
— Что слышала, — я отвернулся, прокашлялся и тут же поднялся на ноги. Кто меня за язык тянул?
Впрочем, разве это и так не было очевидно? Я был пьян только от неё. Алкоголя не пил ни грамма.
— Беллами, я… это всё…
— Ага. Приходи в себя. Выезжаем ночью ближе к рассвету, — отрезал я, не желая слушать очередную порцию «это было временное помешательство», «пожалуйста, забудь» и «это ничего не значит».
Кларк накрылась покрывалом с головой и свернулась под ним с тяжёлым вздохом. Это меня добило. Уходя, я едва переборол глупое желание хлопнуть дверью или от души что-нибудь пнуть. Невыносимая. Просто невыносимая. Всегда с ней так. Один шаг вперёд. А потом назад. Не один шаг. Даже не два. И даже не сто. Потом — со старта, всё опять сначала!
Я прекрасно понимал, что Небесная не позабудет тут же все свои правила и не бросится в мои объятия моментально. Но «ужасно» и «кошмар» — это совсем не то, что я ожидал услышать о прошлом вечере. Ей ведь нравилось, не могло не нравиться, иначе она сразу выставила бы меня за порог. Как прежде бы смотрела с отвращением. Но она сама потянулась ко мне, буквально попросила поцеловать… я ведь не сам это придумал! Да, не сдержался. Пошёл на поводу. Не стоило. Но я тоже был не железный. Кто бы устоял? Она ведь сама не смогла! Так в чём была проблема просто это признать? Хотя бы перед самой собой? Неужели для Кларк это правда был просто эксперимент? Или дело было в её чёртовом лучшем друге, который относился к ней как угодно, но совсем не по-дружески? Этот гад точно впал бы в праведное негодование даже от одного намёка на её симпатию ко мне, пока сам и дальше бы пожирал её голодным взглядом и разрывался между этим их Протоколом и своими неправильными желаниями. А Кларк — правильная девочка, для которой подобное недопустимо — снова станет опасаться любого лишнего прикосновения. Ну, и дальше что?
Горожане почему-то расходились на улицах при виде меня, уступая дорогу. Возможно, виноват был мой злой взгляд или руки, сжатые в кулаки, но чёрт его знает. Все разведчики из отряда до слёз бы ухахатывались, узнай они, что теперь творилось в моей голове. С ума сходил, что какой-то там поцелуй для девушки ничего не значил. Ну дурак! Кто из-за такого вообще переживает? Такую чушь полагалось поскорее выбросить из головы и тем же вечером пойти целоваться с какой-нибудь другой красоткой, которой бы точно всё понравилось. Раньше я, может, так бы и сделал. Но сейчас даже думать о таком было противно. Я бы скорее обменял всех красоток мира на ещё несколько мгновений прошлого вечера.
Да, возможно, Кларк была не так уж и неправа. В самом деле — ужас и кошмар.
Я отправился домой к матери, чтобы попрощаться перед отъездом, но её в гостиной не оказалось. Ещё сильнее усугубило ситуацию то, что вместо неё я нашёл там лишь бодрую и свежую Тави. Сестрица хитро сверкнула глазами при виде меня и улыбнулась.
— Добрейшего утра, милый братец.
— Добрейшего? — вскинул бровь я. — Ага. Что, споила всех, а сама цветёшь и пахнешь?
— Опять ты за своё занудство! — всплеснула руками сестрица. Ткнула пальцем в мою сторону с осуждением: — Ты мне вообще-то спасибо должен сказать! Хотя нет, простым спасибо ты уже не отделаешься. Ведь мы оба знаем, благодаря кому вчера на празднике оказалась Кларк. Я всю работу за тебя сделала! Тебе осталось просто прийти на готовенькое. И ты посмотри на него, ещё и недоволен!