Остановив коня у самого рва, я поднял голову и замер, не дождавшись даже приветствия.
— Здравствуйте, — я попытался звучать беззаботно, хотя интуиция вопила во всю глотку, что отсюда лучше бы убраться. Сейчас же. — Мы представляем Лесной Клан. Мы пришли с миром и хотели бы переговорить с Луной. Уверяю вас, что мы не замышляем никакого зла против Водного Клана.
Я смотрел на них. Они — на меня. Молчание стало гнетущим.
— Что за чертовщина? — не понял Линк. — Они там оглохли?
— Сейчас отомрут, — рыкнул Райдер, выхватывая меч из ножен на поясе.
Стоило звону металла пронестись по поляне, все стражи в самом деле отмерли — встали в боевую стойку и направили на нас взведённые луки. Одно неверное движение — и нас так нашпигуют стрелами, что родная мать не узнает.
— Твою налево! Спрячь чёртов меч! Не шевелитесь!
— Кто у вас главный? — спросил высокий воин в доспехах за спинами дозорных.
Сглотнув, я сделал глубокий вдох. В тишине обменялся тяжёлыми взглядами с напарниками. Если мне пришло в голову втянуть в свой план Водных, значит, мне за это и отвечать.
— Допустим, я. Что это меняет?
Показалось, что он прищурился, но с такого расстояния разобрать эмоцию было трудно. В голосе звучала только сталь.
— Луна готова принять только тебя. Одного. Без сопровождения. А вся твоя свита останется здесь и не будет делать резких движений. Пусть отойдут от города на полмили и ни шагом ближе. Будем стрелять на поражение.
— Мы — ваши союзники, — напомнил я, начиная злиться. — Что всё это значит?
— Значит, что можете принять наши условия или возвращаться туда, откуда явились.
Я оглянулся и тихо попросил:
— Уведите Небесных. Защищайте их. Больше им незачем затевать с нами войну.
— Может, к чёрту их условия? — предложил Линкольн.
— Нам нужна помощь. Или хотя бы конкретика.
— Ты понимаешь, что им ничего не стоит тебя прирезать?
— И ещё понимаю, что этим они ничего не добьются. Даже если считают иначе. Ты знаешь весь план в деталях, займёшь моё место во главе похода и также разнесёшь ублюдков в щепки.
Линк кивнул, принимая мой выбор.
— Будь осторожен.
Заскрипели и зазвенели цепи, пока мост надо рвом медленно полз вниз. Как только он опустился на землю с гулким стуком, я направил коня прямо. Цокот подков о дерево, а затем о брусчатку звучал в ушах в такт с моим беспокойным пульсом. Остановившись рядом с начальником дозорных, я спешился и встретился с его суровым взглядом.
— Сдай своё оружие, командир.
Я красноречиво посмотрел на его меч и кинжалы, что висели на кожаном поясе.
— Вы тоже будете безоружны?
— Что ты сказал? — воин оскалился.
— У гостей забирают оружие только если хотят сами его убрать. А с пленниками переговоров не ведут.
— Оружие! — рявкнул он.
— Так я пленник?
— Оставь его, — услышал я голос Луны. — Мы уже знакомы.
— Попробуешь выхватить меч — останешься без головы, — тот отступил на шаг, яростно сжимая кулаки, а я повернулся к Луне, пытаясь различить на её лице хоть какую-то эмоцию. Но ни одной было не разглядеть.
— Проводите его в зал приёмов, — проигнорировав моё присутствие, приказала своим людям она и развернулась, вновь уходя вглубь улиц.
Инстинктивно положив ладонь на рукоять кинжала и, в сущности, не имея выбора, я последовал за воинами, что показывали дорогу. Видя нашу процессию, горожане спешили убраться с дороги, избегали смотреть прямо или смотрели будто сквозь меня. Весь путь внутри зрело неприятное чувство разочарования, а когда я увидел в зале Луну, уверенно восседающую в одном из кресел с высокой спинкой, то разочарование стало раздражением. Огни масляных ламп дрожали на стенах, под потолком нависали тяжёлые балки.
— А ты хорош. Приходил ко мне изгнанником и оборванцем, а теперь во главе войска. Садись. Выбирай любое, — она изящно повела ладонью, указывая мне на другие кресла.
Похоже, здесь Вождь лично принимала глав Кланов и официальные делегации. Я отрицательно покачал головой.
— Пусть сейчас я представляю Лесной Клан, но я не глава Военного Совета. Место командира Густуса ещё свободно из уважения к его памяти. Я вполне могу постоять, пока вы объясните, что за чертовщина происходит.
— Мне плевать на ваши звания. Главный — значит сядь, — устало бросила Луна, беря кубок с резного деревянного подлокотника и делая глоток. Со вздохом я сел напротив неё.
— После такого тёплого приёма я ожидал здесь кучу охраны. Почему мы одни?
— Потому что для всех наш разговор был о том, что наш союз окончен, и мы теперь по разные стороны. Лесному Клану здесь больше не рады и лучше бы не появляться вам тут никогда.
— А, то есть на самом деле он совсем не об этом?
— Эвелин предупреждала, что ты явишься, но не говорила, что будешь так наглеть, — Луна бросила на меня суровый взгляд. Я пожал плечами. Хотел ответить, что ещё даже не начал, но вовремя прикусил язык. Она вздохнула: — Мне прислал официальное письмо король Роан.
— И что ему надо?
— Помилование. Он предложил нам мир.
— Да ну? В обмен на то, что вы расторгнете наш союз?
— Примерно.
— Не думали, что он забудет про свои обещания так же быстро, как раздаёт их? Я совсем не удивлён предложением Роана. На его месте так и сделал бы кто угодно с минимумом смекалки. Но я удивлён, что у вас хватило мозгов даже размышлять о его принятии всерьёз.
— Я понимаю, почему ты так думаешь, — кивнула она. — Но ваш приговор уже подписан. Был подписан ещё до того, как был убит Густус. Странные связи с горцами, отрицание «Второго Рассвета», производства и технологии — да они пойдут вас уничтожать в любом случае чисто из принципа. И я не вижу для своего народа смысла участвовать в этой показательной кровавой бойне.
Теперь мне в самом деле захотелось схватиться за меч и снести ей голову. Эта полоумная женщина действительно только что сказала мне в лицо, что мы все уже трупы? И всерьёз предлагала с этим смириться? Вот чем мы для неё теперь были — скотом на убой?
— Густус бы уже свернул вам шею. Сильнее, чем чокнутых фанатиков, он ненавидел только предателей, — проговорил я сквозь зубы, невероятным усилием воли оставаясь на месте.
— Но ты — не он. И ты не станешь творить глупости и пороть горячку, несмотря на ненависть.
— Вы плохо меня знаете. Очень плохо.
— Зато благодаря дочери я знаю, что ты задумал. Не в деталях, но дерзостью впечатлена. Дозорные говорят, вы взяли с собой Небесных. «Второму Рассвету» явно будет несладко.
— Будет, — подтвердил я.
А потом напрягся. Ожидаемо, что Эвелин рассказала всё матери, когда хотела привлечь её на нашу сторону. Но если Луна в самом деле решила переметнуться на сторону врага, то это был конец. Нам. Небесным. Плану. Возможно, вообще всему. Вождь тоже это прекрасно понимала. Похоже, искала на моём лице тревогу, страх или панику. Без шансов. Там был только гнев.
— Знаешь, король Роан был бы в неоплатном долгу передо мной, если бы всех твоих людей и тебя вместе с ними перерезали после славного пира прямо в этом зале. Ещё больше он был бы рад, если бы ему вернули украденных у него Небесных. Но, как видишь, я не позволила твоим людям даже войти в город. Я не предала вас. Просто отказалась дружить. Не думай, что мне нравится поступать так с вами. Но, к сожалению, это не моё личное решение. Мы проводили общее голосование. Мы не будем сражаться. Наш народ решил именно так.
— Что? Ваш народ? Тот самый народ, с которым мы воевали плечом к плечу все эти годы?
— Да. Он. Большинство решило именно так.
— Большинство? Хорошо. Допустим. А что с остальными? Что с Эвелин? Только не говорите, что заперли её. Она хотела идти с нами. Так отпустите.