Я палю из пистолета во все стороны в гуще битвы и надеюсь, что она простит мне всё, если я их спасу. Хочу верить, что поймёт, и пелена иллюзий спадёт с её глаз.
Я умираю. И в своём последнем желании хочу, чтобы она знала правду и понимала: злодей в нашей истории не я.
Я хочу, чтобы помнила, чего нас с ней лишила Земля. И он. Не я.
Пусть ненавидит за то, что с нами стало, и его тоже.
Небо очень голубое. Красивое. Где-то вдалеке слышны птицы. Последнее, что я вижу — её заплаканные глаза. Я не успеваю понять, в самом ли деле сказал эти слова. Что ж…
Будь счастлива и про…
========== Глава 21. Кларк ==========
Мы похоронили Уэллса в тот же день. Если в прошлый раз мне было легко представлять, что мой лучший друг просто где-то далеко, то теперь опустошающее чувство потери стало невозможно игнорировать. Все мои мыслительные процессы перешли на автопилот — я лишь смутно помнила, как сбивчиво объясняла нашим ребятам истинное положение дел. Иногда меня дополняли Джон или Беллами. Эвелин заявила, что нашим нужно лишь попросить — и всё необходимое тут же будет предоставлено её командой, а затем помогла разместить всех в освещённом лампами трюме. Никто пока не верил, что кошмар в самом деле закончился. В это не верила даже я.
— Не знаю, как тебе это удалось, Гриффин, но спасибо тебе, — тихо сказала осунувшаяся Рэйвен. Харпер и Джаспер, которых я уже не надеялась увидеть, молча обняли меня.
— Мы уже почти потеряли надежду, — добавил Монти.
— Почему вас так мало? — хрипло спросила я, оглядывая остальных, расположившихся в подвешенных под потолком гамаках. — Вас должно было быть шестьдесят. Где ещё двенадцать? Где Финн? Где…
— Ты ничего не знаешь? — изумлённо уставился на меня Джаспер. — Уэллс что, ничего не сказал?
А когда Джордан начал рассказывать, я не могла перестать отчаянно хотеть, чтобы он замолчал. После смерти Уэллса все эти слова казались клеветой и кощунством, хотя умом я понимала — это правда. Вот ответы на мои вопросы, которые Уэллс боялся мне дать. И почему-то я не испытывала отвращения. Только бесконечную боль и тоску. Почему он не рассказал мне? Почему? Я бы поняла. Я бы всё поняла!
— Шестеро девочек покончили с собой, — проговорила Харпер внезапно и яростно, а затем опустила взгляд в пол, обхватив себя руками.
— За смерть каждой нас наказывали, но это не помогало, — зло и грустно усмехнулась Рейес. — Я думала, станет легче, когда они все сдохнут, но пока почему-то не помогает.
Меня внезапно затошнило. В горле застрял ком. Я обещала себе больше не сметь плакать, но от горечи невольно скривилась.
— Простите, — вырвалось внезапное. Не знаю, за кого я просила прощения — за себя или за Уэллса, или за нас обоих, но правильнее слов не нашла. — Простите.
— Замолчи, — резко сказала Рэйвен. — Никто не посмеет осуждать тебя за то, что ты пробыла там меньше нашего. Мы все познали ад. Лишь за единственным исключением, — она бросила полный ненависти взгляд на молчаливого Джона, привалившегося к стене.
— Я тоже помогал, как только мог. Не то, чтобы я жду хвалебных од, но простого «спасибо, Джон» было бы достаточно. Извините, что не сдох героем ради великой цели, как кое-кто, но, уверен, у меня ещё будет шанс, — в привычной ему саркастичной манере возразил он.
Рейес гневно нахмурилась, но ничего не ответила. Я тоже едва остановила гневную отповедь — и как он только посмел говорить о Уэллсе в таком тоне? Но если мы не прекратим ругаться, то рано или поздно неизбежно проиграем.
— Давайте всё забудем. Пусть всё, что было до этого, больше не имеет значения. Мы должны держаться вместе. У нас достаточно врагов. Нам нет нужды искать их друг в друге.
— Кларк права, — сказал Монти и устало вздохнул. — Нам всем нужно отдохнуть. Хотя бы несколько часов на то, чтобы всё переварить. А потом уже будем разбираться.
— Я начну осмотры завтра. Сегодня я не готова, если нет ничего срочного. Мне нужно помочь с ранами некоторым воинам землян, а потом я… — тяжело сглотнув, я отвернулась, не зная, что сказать.
— Нам тоже нужно время, — кивнул Джаспер. — Больше ничто нам не поможет.
После полудня я заперлась в своей каюте и проигнорировала приглашение на обед. Потом ещё одно — на ужин. Мне не хотелось есть. Не хотелось говорить. Я сначала бестолково пялилась на наше с Уэллсом старое фото в планшете, потом закрывала его, прятала в ладонях лицо и пыталась не завыть в голос. Как всё так получилось? В какой момент всё пошло не так? Я искренне считала, что мы будем у друг друга всегда. Только совсем не в том смысле! Я никогда не позволяла себе ни единой мысли о чём-то большем, чем дружба. Никогда не хотела чего-то большего. Совесть напомнила: ещё как хотела. Но не с ним.
Глаза снова заслезились от бессильной тоски и какой-то злой обиды. «Я хотел тебя поцеловать с тех пор, как мне исполнилось четырнадцать». Боги… Пять лет. Он молчал почти пять лет! Сколько всего с тех пор делал из дружбы, а сколько — ради чувств? Как часто мечтал, представлял, думал, желал того, что нельзя, того, на что так и не осмелился? От одной мысли об этом брала оторопь. Я чувствовала себя такой запачканной, грязной, преданной. Мне было стыдно за то, что он ко мне испытывал. За то, что я ничего не могла с этим поделать. За то, что я должна была дальше учиться жить не только без лучшего друга, но и со знанием, что все последние годы нашей дружбы были ложью. Фальшивкой. У меня больше ничего не осталось. Совсем.
Могло ли у нас что-то получиться, если бы Уэллс осмелился признаться раньше? Могло бы получиться сейчас, если бы он пережил сегодняшний рассвет? Свернувшись на постели, я закрыла лицо руками, снова испытывая невыносимую вину и стыд. Нет. Никакие мысленные запреты не спасли меня от неправильных чувств и приятного трепета от прикосновений. Не спасли от нарушения собственных запретов. Только нарушила я их совсем не ради Уэллса.
Я должна была быть рядом. Тогда не пришлось бы сейчас жалеть о том, чего никогда не могло случиться. Он старался изо всех сил, а я… Я не старалась.
— Кларк, — раздалось слишком знакомым голосом снаружи после тихого стука в дверь, — как ты там?
Я зажмурилась и пару секунд даже не хотела ничего отвечать. Может, будь это Рэйвен или Монти, кто угодно из наших, я бы попыталась сделать над собой усилие, ведь им явно было хуже, чем мне. Но смотреть в глаза Беллами… Он ведь тоже слышал это признание. Что думал? Что хотел сказать? Ведь, в отличие от Уэллса, никогда не скрывал свои симпатии и намерения. Был хотя бы честен.
Впрочем, Уэллса больше не было. Что об этом можно было сказать?
— Кларк? Мне казалось, ты уже знаешь, что нужно что-то посерьёзнее игнорирования, чтобы я отстал. Я не хочу переходить к угрозам. Так что ответь. Пожалуйста.
— Или что? Ты в самом деле собираешься сюда вломиться?
— А ты в самом деле во мне сомневаешься? Просто скажи, как ты. Можешь не открывать. И я тут же отстану.
— Дай мне минуту, — устало отозвалась я, нехотя поднимаясь на ноги.
Не знала, почему решила с ним всё же поговорить. Наверное, потому что в его голосе звучало искреннее беспокойство. Прогонять было бы некрасиво. Особенно после всего, что он сделал для нас. Пусть и стыдно было представлять, что бы он подумал, увидев ту жалкую развалину, в которую я позволила себе превратиться. Я всё-таки отперла дверь, поймала изучающий взгляд Беллами, отступила в сторону, кивнула внутрь, приглашая. Каюта показалась совсем крошечной, когда в ней появилась широкоплечая фигура командира, но его присутствие совсем не давило.
— Что-то случилось?
— Пришёл задать глупый вопрос. Как ты?
И правда — глупый. Я не удержалась от злой усмешки:
— Я спровоцировала катастрофу. Поучаствовала в массовом убийстве. Мои люди жили в аду последние три месяца, а некоторые из них не вынесли этого. Тот, кого я считала братом, умер у меня на руках сегодня на рассвете. Ещё и перед этим признавшись, что годами был в меня влюблён. Как я? А сам как думаешь?
— Злишься, — вздохнул он с каким-то облегчением. — Значит, не всё ещё потеряно.
— Если ты хотел убедиться, что я ничего с собой не вытворю, то я даже не думала.