— Серьёзно? Ты сейчас захотела сдаться, когда всё уже закончилось? Ты в безопасности. И все наши теперь тоже. Это главное, а всё остальное… Оно же полностью решаемо. Ты сама это знаешь.
— В безопасности?! — изумлённо глянула на меня она. — А тебе почём знать? Куда мы плывём? Что там с нами будет? Ты в самом деле всё ещё такая дура, что всерьёз веришь, что нас спасали по доброте душевной? Очнись! Так не бывает! Просто их мотивы не так очевидны, как желания этих фанатичных ублюдков. Даже не догадываюсь, что нам уготовили эти, но, знаешь, эта долбанная планета не устаёт меня удивлять. Все эти Кланы и их порядки просто перемалывают нас в труху. Они все настолько сильнее нас, что бороться просто нет смысла. Я, конечно, благодарила тебя за спасение абсолютно искренне, но что дальше? В чём смысл? Зачем жить? Что делать? Куда идти?
Её мысли настолько совпали с моими собственными переживаниями, спрятанными глубоко внутри, что стало почти физически больно. Ничего привычного больше не существовало, а ответы на вопросы порождали лишь ещё больше вопросов.
— У нас есть миссия, — наконец, ответила я. — Да, не совсем та великая цель, о которой ты мечтаешь, скорее её иллюзия. Но только мысли о тысячах людей на станции, которым нужна весточка от нас, заставили меня сегодня встать с постели с утра.
— Знаешь, пока я сидела в той клетке, я много думала. И решила, что лучше мирно сдохнуть вместе со станцией, чем спуститься сюда. Пусть думают, что Земля — это радиоактивное пепелище. Даруй им эту милость. Они не заслуживают знать, что это место — это нечто намного худшее.
— Мы не имеем права решать за них, Рэйвен.
— Тогда и ты за меня не решай!
— Не решаю. Я никогда не пыталась, — пожала плечами я. — Но сейчас у нас есть шанс сделать всё как надо. Может, Лесной Клан и не кажется тебе другом, но он как минимум враг нашего врага. Не уверена, что эту дрянь в виде «Второго Рассвета» можно победить, но можно хотя бы не дать ей стереть с лица земли последний оплот здравого смысла. Разве это не достойная цель? Когда мы прибудем в город, нам придётся выбирать сторону. Прятать голову в песок уже некогда. Они не позволят. Подумай, что ты хочешь выбрать. И какой вклад хочешь сделать в нашу борьбу.
— Я подумаю, — сухо бросила она в ответ.
— Спасибо. О большем я и не прошу. И помни, что у тебя всегда есть мы.
Когда я вернулась обратно в трюм, Харпер уже заканчивала с тестами. Её странное выражение лица пугало и внушало надежду одновременно, когда она в очередной раз вглядывалась в экран с результатом. Почти все уже разошлись, потому я, обеспокоенная, направилась прямиком к ней.
— Как Рейес?
— Плохо. Но держится. Как остальные?
— Даже не знаю, что тебе сказать, — покачала головой МакИнтайр. — Я сделала всем по два теста. Кому-то — по три. Или четыре.
— И? Сколько?
— Все отрицательные.
— Что? В смысле? Как это возможно? — удивлённо спросила я. — Анализатор сломан?
— Не знаю. Он же дал один положительный результат. Многие жаловались на проблемы с циклом, но с учётом всего этого ужаса и вируса, который нас не то убивает, не то меняет… Не знаю, что и думать. Нужно больше анализов. В чём может быть дело?
— Рэйвен — единственная из нас, у кого ещё нет чёрной крови.
— Думаешь, это как-то связано? — нахмурилась Харпер.
Так у нас появилась очередная гипотеза, от злой иронии которой хотелось не то плакать, не то смеяться до истерики. «Второй Рассвет» так отчаянно грезил о своём новом поколении идеальных людей, а теперь все их старания — и все наши бесконечные мучения — оказались абсолютно бесполезными. Этот простой вирус, возможно, сделал нас бесплодными навсегда. Или на стадии трансформации настолько сильно нарушал гормональное равновесие, что у эмбриона не оставалось ни единого шанса. Вопросов снова было больше, чем ответов. Под рукой не было биохимической лаборатории или хотя бы чего-то отдалённо похожего — и все гипотезы оставались лишь досужими домыслами.
К землянам мы вернулись героями. Город ликовал, узнав о нашей победе, а чёрный флаг исчез с флагштока. Воины Клана сочли почившего командира Густуса отомщённым. Огромное вражеское войско довлело незримой угрозой ещё неделю назад, а теперь стихия смела его подчистую. Радуясь успеху, пекари бесплатно раздавали хлеб и булочки, торговцы снова зазывали на ярмарки, матери наконец-то иногда улыбались, гуляя по улицам. А я не чувствовала ничего. Совсем. Мне даже ни разу не стало жаль, что я не разделяла их восторгов. Было просто всё равно. Наплевать.
Всех Небесных, как они называли нас между собой, Совет матерей разместил в пустующей гостинице. Границы города уже давно перекрыли, и селиться здесь всё равно было некому. Радушный хозяин был безумно счастлив, что у него сразу появилось столько постояльцев и средств, которые город щедро платил ему за наше проживание. Пока комнаты у конкурентов пустовали, здесь кипела жизнь. Из кухни постоянно доносились аппетитные ароматы, в комнатах все поверхности тёрли до блеска, все пожелания исполнялись почти тут же. Когда я попросила отпустить весь персонал пораньше, чтобы в здании не осталось кроме нас ни одной живой души, мне даже не задали ни единого вопроса. На столах просторного обеденного зала девушки-прислужницы оставили фрукты, кувшины с компотом и свежие булочки и исчезли, растворившись в подступающих вечерних сумерках.
— Что за секретность? — удивлённо вскинул брови Мёрфи, наблюдая за проверяющими всё здание Монти, Джаспером и Атомом. — Ты же только лишнее внимание наших соглядатаев привлечёшь. Не верю, что за нами не оставили слежку.
— Без нашей помощи адекватные технологии прослушки тут появятся лет через сто, так что если ты не будешь орать, то от слежки всё равно не будет никакого толку, — резко ответила я. — Мы просто поговорим.
— И о чём? — нахмурилась Харпер. — Есть какие-то новости?
— Не совсем. Я хочу поговорить с вами о том, что мы будем делать дальше.
— Мы с тобой уже не раз об этом говорили, Гриффин. Ты знаешь, что нужно делать. Поскорее валить отсюда, — раздражённо бросил Джон.
— Заткнись и выслушай её, мразь, — резко ответил ему Монти. — Она, в отличие от тебя, никогда не старалась возвыситься за чей-то счёт. Благодаря ей у нас есть кров, еда и какая-никакая свобода.
— Я что, виноват, что её первой утащили из лагеря?!
— Ты много в чём виноват и ещё дышишь только потому, что дважды каким-то чудом нам помог, — сквозь зубы процедила Рэйвен.
— Уймитесь! Сейчас же! Я не отношения выяснять вас собрала! В чём ваша проблема?! — рявкнула я, зло оглядывая собравшихся. Никто не рискнул продолжать перепалку, и я сделала глубокий вдох, успокаиваясь. — Так. Если мы закончили с пустыми дрязгами, то давайте к делу. Ни для кого не секрет, что даже сейчас положение у нас так себе. Уверена, вы уже слышали, что завтра в полдень состоятся выборы главы Военного Совета. И, к нашему большому сожалению, с его мнением нам придётся считаться. Как и в нашем Совете, его слово всегда последнее и решающее. С предыдущим командиром я не очень поладила, и это едва не закончилось катастрофой. Поэтому нам критически важно подружиться. Особенно сейчас.
— Или можно свалить! — продолжал гнуть свою линию Мёрфи. — Почему никто об этом не думает?
— Можно, но тогда нашим единственным убежищем будет бункер. Думаешь, понимание этого факта не развяжет горцам руки? В этом конфликте нам нельзя выбирать сторону. Только балансировать между обеими.
— Как мы можем найти с будущим командиром общий язык? У тебя есть предложения? — спросила Харпер.
— Кажется, я даже догадываюсь, какие, — снова встрял Джон. — У Лесного Клана нет столько сил, чтобы в будущем отбиваться от полчищ последователей «Второго Рассвета», когда те очухаются от недавнего поражения. Так что сейчас она предложит их вооружить. Подарить им радиосвязь, огнестрелы, бомбы и чёрт знает что ещё. Только есть ли лучший способ выстрелить себе в колено?
— Весьма проницательно, — сложив руки на груди, я кивнула. — Я в самом деле хочу, чтобы наши технологии помогли им победить. И тут вопрос в том, что именно мы будем для них делать. Рации — это одно, а умная разведка с помощью дронов — совсем другое. Можем сделать сотню самых тривиальных гранат, а можем создать умные растяжки с датчиками движения. Я хочу спросить, насколько далеко мы готовы зайти и какие секреты открыть. Не дать ничего взамен мы не можем. Мы не в том положении, чтобы после всего просто спокойно уйти.