Положив коробочку со словом «нет» на стол Топольского, она сказала «нет» и договору о купле-продаже. Но Топольский, лишь хитро улыбнувшись, взял девушку в оборот, говоря о том, что он все равно уедет, и тогда придется продать фирму чужому человеку, который уничтожит «Золотую Середину» такой, какая она есть, погонит сотрудников и вообще еще неизвестно, что сделает.
Под давлением слов и уговоров Роберта, Анна сдалась, и завтра, на следующий день после поминок на «сорок дней», они подписывают этот злосчастный договор.
Она зашла в дом, который еще хранит память о дорогом ей человеке. Дом, доверенность на продажу которого лежит в одном из агентств по недвижимости с отсрочкой продажи до истечения года со дня смерти Станислава Михайловича.
В доме гуляет ветер от распахнутых настежь окон, которые как раз сейчас закрывала Светлана Николаевна, утирая слезы, концом своего черного траурного платка.
- Светлана Николаевна, что происходит? – спросила удивленная девушка.
- То, что положено! – строго сказала пожилая женщина, продолжая причитанием. – Ох уж молодые! Совсем не знают правил! Душу выпускаю! – как школьнице, она погрозила – На сороковой день до обеда надо выпустить душу покойника, открыв все окна и двери, чтобы он мог подняться на небеса, иначе он так и останется здесь мучиться.
Анна застыла посреди холодной комнаты, наблюдая, как пожилая женщина продолжает закрывать окна. В горле пересохло от застывшего на губах вопроса, который она не решалась произнести вслух. Лишь когда довольная собой Светлана Николаевна горько вздохнула у последнего закрытого окна, девушка выдавила из себя
- А что, если давно пропал… - хриплым голосом, еле шевеля губами, произнесла она. – Давно пропал и не вернулся? Если не знаешь, жив или мертв, то, как тогда?
- Все равно надо выпустить, лучше поздно, чем никогда! – старушка заглянула в печальные глаза девушки. – Если живой, то какая разница, а если мертвый дашь волю душе упокоиться!
- Знаешь-ка что, родная? – пожилая женщина, заметив во взгляде молодой девушки необъятную тоску, обняла ее и, прижав к теплой груди на несколько секунд, отстранила и заговорила: – Главное не из дома его выпустить, а отсюда и отсюда! – она легонько тронула голову и грудь девушки. – Не забыть, а отпустить! Иначе, душа никогда не упокоится!
***
Иногда странно сидеть на поминках и смотреть на присутствующих там людей. Они пьют, едят и разговаривают. Говорят обо всем, шутят, даже смеются, будто забыв причину их нахождения здесь. И так всегда - люди умирают, а живые продолжают жить своими повседневными делами и заботами, новостями, событиями.
Сегодня в ресторане не так много людей. И так тоже бывает - все меньше и меньше людей хотят отказаться от своих дел, ради почитания памяти умершего.
Напротив Ани за столом сидит Роберт и разговаривает о чем-то с ее отцом. Сергееву Топольский нравится, и он этого даже не скрывает, явно мечтая увидеть мужчину своим зятем. Краснова боится даже представить реакцию отца, если тот узнает, что она отказала Роберту. Лучше ему этого не знать, а когда Роберт уедет отец успокоится.
Аня смотрит на шатена напротив, с тоской понимая, что завтра, когда она подпишет злосчастные бумаги договора «купли-продажи», он исчезнет из ее жизни. Девушка понимает, что совершенно не этого хочет, но и иначе не может.
Эти мысли не покидают ее и дома, и она долго ворочается в постели, пытаясь уснуть и выкинуть из головы события последних месяцев. Но в голове беспрестанно возникают образы...
Плачущая сестра без шапки на морозе, схватившая ее за руки:
- Сестренка, я хочу, чтобы ты была счастлива! Пожалуйста, стань счастливой - для меня, для себя!!! Отпусти его… Уже давно пора!
Старушка в черном платке, утирающая его уголками слезы:
– Главное не из дома его выпустить, а отсюда и отсюда! Не забыть, а отпустить! Иначе, душа никогда не упокоится!
Станислав Михайлович, еще живой на больничной койке:
- Анечка, ты еще можешь быть счастливой! Ты должна выйти замуж, ну или хотя бы для себя родить ребеночка!
Лешка, однажды честно сказавший:
- Когда ты любишь, ты готов для любимого на все, даже быть далеко от него, если это сделает его счастливым!
И Роберт, такой надежный и близкий, который практически уже потерян:
- Позвольте мне любить Вас, Анна Александровна, и этим Вы сделаете меня самым счастливым человеком на свете.
Уже засыпая, измученная она увидела и Максима, сидящего на кровати поджав ноги, смешного такого, как после сна - с всклокоченными жесткими светлыми волосами и заспанными глазами в одних трусах.