– Я тебе звонила… Хотела скрасить одинокие дни.
Он скривился, словно заставили проглотить гусеницу. «Откровенно… Ведёт себя, как давняя любовница с обговорёнными правами – жена на отдых, а она под бочок. Но и он отреагировал слишком эмоционально. Неужели у них что-то было? Тогда он не белый и пушистый, как хотел казаться… Не удивлюсь, если его женой окажется вовсе не похотливая стерва, а милая женщина, страдающая от любви к собственному мужу-кобелю… Мне на моральных уродов везёт. Они тянутся ко мне и испытывают симпатию, потому что я в них вижу массу несуществующих положительных качеств… Грустно. Сейчас не помешало бы выпить стаканчик другой, чтобы отогнать меланхоличные мысли и вновь погрузиться в приятный дурман лёгкости… О чём я? Женский алкоголизм не лечится. Об этом твердят компетентные люди. Хотя мне можно. Раз в полгода не возбраняется».
– Ты же знаешь, что я по горло занят работой и мне некогда скучать, – ответил он с ощутимой прохладцей. – Кстати, как Борис поживает?
Её лицо омрачилось, игривость пропала, и она сухо ответила:
– Нормально.
– Передавай привет. Ладно, рад был увидеться, – сказал Тимур и взял Аню за руку. – Мы пошли. Пока.
Аня безропотно последовала за ним.
– Это подруга жены, – пояснил он, когда они вышли в коридор и поравнялись с гардеробом. – Они недавно познакомились… Пару раз приходили к нам в гости с Борисом. Это её муж.
– Понятно, – решила вставить Аня, чувствуя одновременно благодарность за его объяснения и тихую злость на фразы типа – «подруга жены», «к нам».
Тимур галантно помог надеть пальто и открыл перед ней дверь. «Чем бы наше знакомство не обернулось, я буду благодарна судьбе» – подумала Аня, выходя в ночную прохладу спящего города. Уличное освещение давно выключили, только редкие машины разрезали темноту светом фар.
– Как хорошо! – Она вдохнула полной грудью воздух и подняла голову к чёрному бархатному небу, украшенному несколькими искрящимися звёздами.
– Точно.
– Хочется раскинуть руки в стороны и закричать.
– О чём? – поинтересовался Тимур, улыбаясь её непосредственности и собственному хорошему настроению.
– О свободе! – уверенно заявила Аня. – О жизни! – Секунду помолчала и тихо добавила. – О любви.
Тимур поймал её за руку и притянул к себе, стремясь к нежным полуоткрытым губам. Аня замерла, поглощённая волшебством момента, его близостью, ласковостью поцелуя. Казалось, исчезли звуки, мир заполнился вакуумом. Остались лишь двое. Еле уловимое дыхание, шорох одежды… Он обнимал её всё сильнее, она отвечала ему, чувствуя, поднимающееся изнутри, желание стать единым целым… Тимур резко отстранился и глухо бросил:
– Прости.
– Ничего, – пробормотала она и сама удивилась, как столь банальные слова вырвались вслух: «За что тебя прощать… Это было… Чудесно. Непередаваемо прекрасно. Наверное, именно так рыцарь целует свою даму сердца. Трепетно, восторженно, страстно».
– Давай выйдем из переулка на центральную улицу, а то такси не видно.
Аня не могла разглядеть выражения его лица, размытый свет, исходящий от рекламной вывески клуба, остался позади. Теперь они тонули в темноте. «Жалеет? Или смущён скоростью развития событий? – размышляла она, не меньше ошарашенная произошедшим приятным экспромтом. – Вдруг Тимур забылся, представил кого-то другого и поэтому поцеловал? Нет, ерунда. Я симпатична ему… Ну, ещё алкоголь поспособствовал. – После последней мысли стало непомерно тоскливо. – Была бы я собакой, непременно завыла в полный голос, громко, от души. Благо и луна сегодня большая и почти круглая. Наверное, через несколько дней полнолуние… Жаль, что я не ведьма. Наколдовала бы себе неземную красоту, жениха и маленький дом на огромном озере, где только деревья, звери и птицы».
– Вот и наша машина, – сказал Тимур, отвлекая её от придумывания лучшего места на свете.
Аня послушно посмотрела на тёмно-синий форд: «Тяжело, наверное, работать таксистом. Кто знает, какие люди попадутся… Я бы ни за что не смогла. Во-первых, до коликов в животе боюсь водить машину. В нестандартной ситуации, вообще, не уверена, что поведу себя правильно, а не зажмурю глаза, послав всё, куда подальше. Во-вторых, у меня слишком яркое воображение и большая впечатлительность. Ещё ничего ужасного не случилось, а я уже представила, прочувствовала и продумала последствия».