– Ань, тебе кто-нибудь говорил, что у тебя очень выразительное лицо? – смеясь, спросил Тимур.
– Да. Много раз, – пробурчала она в ответ. – Ещё, что являюсь находкой для шпиона и тому подобное. А что?
– Ничего. – Тимур примирительно поднял руки вверх. – То, что я говорил про Аллу… В общем, мне она безразлична как женщина, но согласись от этого не пропадают результаты её труда?
«Жаль, что я не домовитая, терпеть не могу перестановки, а ремонт для меня стихийное бедствие. Разор, грязь, ничего не найдёшь… Готовлю посредственно… Да, собрав факты воедино, понимаю, что такой жене обрадуется не каждый… Остаётся надеяться, что существуют мужчины не мечтающие иметь только домработницу с замашками дизайнера-самоучки и куда важнее моральные качества женщины».
– Если честно, результат мне симпатичен, а вот процесс – нет, – признался Тимур.
Котёнку надоело спокойно сидеть на руках девушки, и он напомнил о себе:
– Мяу!
– У тебя есть коробка? – спросила Аня, отвлекаясь от своих мыслей.
– Какая?
– Любая, иначе он меня сейчас всю расцарапает. Коготки маленькие, но такие острые.
– Сейчас. Дай, подумать. Кажется, что-то валялось на лоджии.
Когда он ушёл, Аня осторожно сняла туфли. Ноги беспощадно ныли.
– И как только некоторые ходят на каблуках целыми днями, – простонала она, растирая одной рукой икры ног, а другой, продолжая держать пушистый комок.
– Только эту нашёл. Недавно чайник покупали, – сказал Тимур, подходя к ней. – Давай его сюда, снимай пальто и проходи в комнату.
– Он убежит, – сказала она, с сомнением поглядывая на невысокую коробку. – И тесно там.
– Не беспокойся. Это временно. Потом я его в ванной закрою.
Аня согласно кивнула и повесила пальто на резную вешалку в прихожей.
– Сразу приступим к мытью блохастика? – спросил Тимур, улыбаясь и крепко держа коробку.
– Давай. У тебя есть перчатки? – деловито спросила Аня и не к месту подумала, что они похожи на настоящую семью, только в роли ребёнка – обеспокоенно пищащий котёнок.
– Зачем?
– Не хочу напоминать лоскутное одеяло.
– Вижу у тебя богатый опыт.
– Да, виртуальный, – хмыкнула она.
– А своей живности нет? – спросил он, подходя к шкафу-купе в гостиной. – Подержи, я поищу.
– Хорошо. Раньше родители запрещали, потом Дима не хотел, а сейчас я свободная птица.
– Свобода – это здорово, – глухо повторил он.
Аня уловила его тоску и почувствовала себя неуютно: «Что я знаю о нём? Смею судить. Рассуждаю и обижаюсь на тему – любит он свою жену или нет. Не имею никакого права! Чужая семья – потёмки. Всегда есть хорошее и плохое. Только он знает, какая чаша весов перевешивает… Люди – странные создания. Придумывают рамки поведения, бросаются с головой в омут под названием жизнь, спутывают себя обязательствами по рукам и ногам, а потом страдают… А обиднее всего, что мы не умеем по-другому».
– Резиновые перчатки подойдут? – спросил он бодрым тоном.
Аня посмотрела на тонкие перчатки, оставшиеся от набора для окрашивания волос, и ответила:
– Сомневаюсь. Может, есть старые варежки?
– Такого точно нет. Алла всё, что не одевает, отправляет в мусорное ведро.
– Понятно. Тогда придётся довольствоваться малым. Чур, ты держишь.
– О’кей, – ответил он, открывая дверь ванной.
Аня удивилась размеру помещения, не менее семи квадратных метров, и отделкой: на полу тёмно-зелёный кафель под малахит и более светлый на стенах. В ней разместилась раковина с тумбочкой и навесным пеналом, белоснежная большая джакузи, напротив неё вдоль стены длинный, но узкий зеркальный шкаф с изумрудными узорами. «Видимо, Алла предпочитала любоваться на себя, лежащей в ванной или... – Она густо покраснела, представив, чем они с Тимуром могли здесь заниматься, и торопливо пробормотала:
– У тебя есть хозяйственное мыло?
– Да.
– Отлично. Будем мыть им.
– Почему не шампунем? – поинтересовался Тимур, включая воду и пробуя её рукой.
– Не знаю… Можно и им, – сказала Аня.
– Закрой дверь и поставь коробку. Теперь открой шкаф и возьми там подходящий шампунь.