— На заборе, блин, записал, Маша! Куда надо, туда и записал. Так верно всё?
— Д-да, — еле выговорила она.
— Что-то я сильно перестарался, — мужчина внимательно посмотрел на женщину. — Совсем тебя заморозил. Того и гляди, в обморок упадешь... А на вид пальто твоё было теплее...
Мужчина сделал какое-то странное движение рукой, и Маша почувствовала, что согревается. Где-то в обуви начали шевелиться пальцы.
— А вы кто? — наконец она смогла сформировать вопрос и не заикаясь его задать.
— Не признала, да? Так и знал. Вот обидно, честное слово. Сначала всё детство вы всё помните обо мне, пишете письма. А потом — раз! — и как отрезает! Пубертат этот ваш... А у некоторых и раньше... — Мужчина грустно вздохнул и подошёл ближе к фонарю.
Длинное красное пальто, седая борода и брови, добрые голубые глаза. Не мигая, он смотрел на Машу.
— Да быть такого не может, — выдохнула она. Изо рта вместе со словами вырвалось облачко пара.
— Ещё как может, Машенька, — мужчина ловко рукой подхватил это облачко, дунул на него, и на раскрытой ладони появилась большая красивая снежинка.
— Дед Мороз... — зачарованно проговорила женщина.
— Он самый!
— Так ты же… Ты же только в сказках существуешь. Или в Лапландии… — бормотала она, глядя на Деда Мороза.
— Существуешь ты, Маша, — Дед обиженно посмотрел на неё. — А я живу. И не в Лапландии, — он презрительно скривился, — там живёт подделка на меня. А я из Великого Устюга. — Он помолчал. — Так на чём мы там остановились? Сын-двоечник…
— Ага, — Маша шмыгнула носом.
— Муж разлюбил?
— Ага, — её глаза наполнились слезами.
— И на работе полная ж… Ой, прости. В общем, не складывается?
— Да, — отчаяние прорвалось наружу, и Маша снова заревела.
— И из-за этого ты хочешь сорвать мишуру с соседских окон и растоптать им гирлянды?
— Ну не совсем из-за этого… Дед Мороз, — Маша взяла себя в руки и начала чётко говорить, — конечно, не из-за сына или работы. Просто… Бесят. Нет никаких чудес. А они все надеются. И я надеялась, как дура… И ведь не о Мальдивах же мечтаю. — Маша начала сбивчиво тараторить. — А о чём-то вот здесь, — она показала в область сердца. — Чтобы как в детстве: предвкушение праздника, запах мандаринов, ёлки по всему дому… Чтобы чудо случилось. — Женщина глянула на Деда Мороза.
Сейчас ей было дико стыдно за те глупые мысли в стиле Гринча…
— А в детстве было чудо, Машенька? — добрые глаза пронзали её насквозь.
— Да, было. Когда папа ёлку приносил. Когда я ждала до субботы, чтобы навести с мамой порядок и начать её украшать. А как пахли те игрушки… Мама доставала из кладовки огромную коробку с шарами, укутанными в вату. Мы каждый шарик рассматривали подолгу…
— Помню, да. Твой любимый был фиолетовый, с белым цветком, нарисованным краской. Вот этот! — Дед Мороз ловко достал из кармана шар и протянул его Маше.
— Да! Он самый! — На секунду женщина стала снова маленькой девочкой, чьи глаза наполнились восторгом. — Но мы его разбили во время переезда. Как и многие другие игрушки…
Дед Мороз посмотрел на неё внимательно и задумчиво.
— Маша, вот ты говоришь про ёлку и папу… А ты знаешь, что в 92-м твой папа поехал на рынок за ёлкой для тебя и купил там самую большую и красивую? Но она стоила намного больше, чем он планировал потратить. И тогда твой отец её тащил пешком по снегу все пять километров до дома, потому что не хватило денег на обратный проезд. А мама потом его долго ругала, что у них не будет мяса на столе из-за этой ёлки, а у тебя — платья на утренник в школе…
— Нет… Откуда мне знать, мне было семь…
— А потом мама после работы две ночи сидела и вручную расшивала тебе платье дождиком, чтобы было не хуже, чем у других детей… А мандарины взяли в долг, потому что соседка ими на рынке торговала…
— Нет, я ни о чём не знала. — На глаза Маши снова навернулись слёзы.
— Но не это главное, Машенька. А главное то, что они не ругались и не кричали, не сердились на гирлянды, не теряли надежды… Они создавали для тебя это чудо. Как и миллионы других родителей для своих детей. И чудо это было не в салате или креветках. И не в тринадцатой зарплате. Чудо было в людях, в их искренности и доброте, в желании быть счастливыми… А ты, Маша. Ты ёлку-то поставила? Тебе же не надо её тащить домой, как твой папа. Знаю, что вы давно купили искусственную, красивую…
— Нет, Дедушка. Не поставили… — пробормотала Маша, стыдливо опустив глаза.