— С его достатком все понятно — не бедствует. Ты мне главное расскажи: про его семью. Разведен, небось?
— Да нет. Он никогда не был женат. Детей тоже нет. Так что из семьи у него только мама с папой, да бабушка. Живут под Питером. А у него здесь квартира где-то на окраине города — пожала плечами Вика.
— Таак, а вот это подозрительно — прищурилась Мила. — Он же не мужик, а золото, по твоим рассказам, а семьи нет. Что так?
— Ну зачем сразу-подозрительно? — почему-то обиделась за Тихомирова Вика. — Он просто 6 месяцев в год в разъездах. Тут как-то не до нормальной семьи, да и история какая-то нхорошая с любимой девушкой в прошлом вышла. Он мне рассказывать не стал, да я и не влезала ему в душу.
— Ну-ну — хмыкнула Мила и почему-то улыбнулась, глядя на Вику.
16
С того дня они стали видеться с Женькой практически каждый день. Тихомиров не умел красиво ухаживать и даже комплименты в его исполнении больше походили на поддразнивания. Но Вике это нравилось гораздо больше. Скореее всего, потому, что такие отношения кардинально отличались от того, что было у нее с Черкасовым. Женька не пытался ее очаровывать, не распускал рук, да и вообще, производил впечатление серьезного и надежного мужчины.
Они встречались во время обеда или по вечерам. Камилла притворно ворчала о том, что все ее позабыли и позабросили, но про себя радовалась за Вику. Та, казалось, наконец-то стала счастливой. Теперь Мила частенько выслушивала о том, какой Женька шутник, или о том, куда он водил ее в очередное свидание. В общем, по всему казалось, что Вика влюбилась. Она и сама так думала, но, почему-то, боялась признаться в этом Женьке. А тот даже не скрывал своего к ней отношения. И уже несколько раз говорил ей о своей любви. Правда, в своей ироничной манере. То скажет, что любит ее больше собственного компьютера. Ей Богу! Век сладкого не есть. То прочитает с самым серьезным видом какое-нибудь невозможное стихотворение. Что-то вроде:
Ох, попал я в переплет!
Мне шашлык не лезет в рот,
Шаверма не хороша
Без тебя, моя душа.
А один раз даже луну с неба подарить пообещал, правда, поставил условие, что Вика сама ее мыть будет. Она только раздраженно отмахивалась от его кривляний, а в душе веселилась. Женька притворно удивлялся ее раздражению: какие же свидания без признаний в любви? Так прошло два месяца. Все это время ей не давал покоя один вопрос. Однажды она все же собралась с духом спросила Тихомирова:
— Жень, а почему, все-таки, я?
— Почему я тогда подошел к тебе познакомиться, хочешь сказать? — с Тихомирова разом слетел обычный шутовской тон. Они стояли рядом с домом, где Вика вот уже два года снимала квартиру. По правде говоря, она тут же пожалела, что спросила. Лучше было бы, если бы она просто пошла спать. Вика понимала, что сейчас последует настоящее, не шутовское, признание в любви. И ей тоже надо будет отвечать. Так оно и вышло.
— Понимаешь, Вик. Когда я тебя в кафе впервые увидел… Ты мне, почему-то, до боли напомнила мою давнюю любовь… Прости, что так говорю. Просто однажды я уже потерял замечательную девушку. Дурак был, прошляпил… А потом узнал, что она умерла… Я тогда в работу ушел с головой, а вынырнул, только когда тебя повстречал…
— А потом? — выдохнула Вика
— А потом, в Ботаническом Саду, увидел, что ты абсолютно другая — он осторожно протянул руку к ее щеке и заправил за ухо выбивуюся из прически прядку. Такая красивая… Я тогда про себя позавидовал твоему будущему мужу. И про пирожные я вполне серьезно говорил. Я бы дорого дал, чтобы ты была моей, колючая колючка Вика Астахова. Я тебя люблю. — Он беспомощно смотрел на Вику и, очевидно, ожидал ответа.