— Не отпущу, пока не поговоришь со мной…
— Я уже тебе все сказала, Дим.
— Нет, я не заставляю тебя говорить, просто выслушай.
— Я не собираюсь ничего слушать. Сейчас мое рабочее время, и мне деньги, знаешь ли, не за разговоры платят… Отпусти меня, или…
— Что «или»? Закричишь? — насмешливо дернул бровью Черкасов. — Валяй, кричи, только когда сюда сбегутся все сотрудники из близлежащих кабинетов, не забудь рассказать, что я тебя изнасиловать пытался, а то не ровен час сплетни пойдут — раздраженно прошипел Черкасов.
Только этого Вике и не хватало. Ощущая себя обдуренной, она демонстративно опустиласьь на стул и, выдернув свою руку у Димки проговорила:
— Я вся внимание…
— Вик — голос Черкасова стал нежным и мягким — то, что тебе сказал тогда мой отец…
— Я знаю, что это чепуха, Дим — кивнула Вика головой
— Знаешь? — удивленно выдохнул Черкасов — Тогда почему?…
— Потому, что «звезды никогда не сходят со своих орбит» — процитировала она заключительные слова памятной пьесы. — Я-то об этом всегда помнила, а Вы, господин Черкасов, похоже, забыли. Что-то еще? — она снова встала.
Димка смотрел на нее в бессильном раздражении. Упрямая гордячка! Возомнила, что она ему не пара и сидит теперь, холоднее январского мороза. Что за…
— Нет, я все понял. До свидания, Виктория. — Он тоже поднялся со своего места.
В тот день Вика пришла домой своя не своя. В квартире было пусто и царил полумрак. Камилла задерживалась на работе. У нее сегодня были поздние занятия в фитнес-клубе. «Ну вот, даже поделиться не с кем» — устало подумала Вика. Она разделась и отправилась в ванну. Но и это ей сегодня не помогло. На душе было как-то неспокойно. Стараясь гнать от себя тревожные мысли, она запахнула халат и расчесала мокрые волосы. Надо было приготовить ужин, а то Милка придет с занятий голодной, как волк. Она открыла холодильник и постояла в задумчивости, прикидывая, что лучше приготовить. Ее размышления прервал звонок в дверь. «Милка!» — пронеслось у Вики в голове, и она бросилась к двери. Даже не спросив, кто там, она открыла, и… И очень пожалела о своей опрометчивости. На пороге, покачиваясь, стоял пьяный Черкасов. Он шагнул было в квартиру, но Вика, плохо понимая, что делает, захлопнула дверь перед самым его носом.
Однако это мало помогло. Димка стал ломиться в квартиру, причитая на всю лестничную площадку: «Вика, открой!». Она стояла под дверью, сжавшись в комок, и молила Бога, чтобы Димке это занятие надоело. Однако, он похоже только входил в раж. Вика перепугалась, что Черкасов поднимет на ноги всех соседей, и нехотя открыла дверь. Димка мгновенно затих. С минуту они молча смотрели друг на друга. Наконец, Вика спросила:
— Что тебе нужно, Дим?
— Пусти меня к себе — выдохнул он. Вике ничего не оставалось, как посторониться, пропуская его в квартиру, после чего она закрыла дверь.
Димка рассматривал ее жадными глазами и внезапно, Вика осознала, что из одежды на ней только халат, который в случае чего… Понял это и Черкасов. Кровь ударила ему в, и без того пьяную голову, и он потерял последние остатки разума. Димка просто шагнул к застывшей Вике и прижал к себе. Она хотела было вырваться, но тело перестало повиноваться. Так и стояла, позволяя Черкасову сжимать себя в объятьях, и вдыхала исходящий от него запах дорогого парфюма и крепкого алкоголя. Странно, обычно Вика не выносила запаха спиртного, а тут даже голова закружилась, до того он был приятный. Димка зарылся Вике в волосы, скользнул губами по лбу и начал целовать лицо.
— Викуся моя — горячо шептал он в перерывах между поцелуями, — родная, любимая… Никому тебя не отдам… Не позволю забрать даже лучшему другу… — задрожавшая Вика ощутила, как тело отзывается на его поцелуи давно забытой дрожью вдоль позвоночника. Она понимала, еще немного — и произойдет непоправимое. Разум готов был отключиться в любую минуту. Она хотела было отстраниться, но он не дал. Еще крепче (хотя куда уже!) прижал ее к себе и страстно поцеловал.
— Такая нежная, — выдохнул он, — такая пьяная, как хорошее вино… — Вику словно ударили. Она вырвалась из его объятий и потуже запахнула халат.
— Ну почему же вино, Дим? — с горечью спросила Вика. — Давай уж лучше, как виски. Целый ящик. «Талмор Дью», например. Хороший вискарь. Элитный… По четыре косаря за бутылку. — Она стояла перед ним размазывая по лицу злые слезы, которые, почему-то, никак не хотели останавливаться. Черкасов застыл. Весь хмель мгновенно соскочил с него. Разум затопила волна жгучего стыда. Он побледнел, потом покраснел. Так вот оно что…