— Ну как, понравилось тебе? — спросила Вика, когда они подошли к машине.
— Да- Дима рассмеялся — ты знаешь, проняло. Вроде и история банальная, и герой-лох, и героиня-вертихвостка, а есть в ней что-то такое… завораживающее.
— То есть ты хочешь сказать, что спектакль о том, как герою — неудачнику не подфартило встретить ветреную девицу? — Вика хитро улыбнулась.
— Да нет, если серьезно, по-моему основная мысль пьесы: не надо мечтать о несбыточном. Ибо как там сказано? «Звезды никогда не сходят со своих орбит».
— А мне кажется, наоборот. Основная мысль здесь о том, что в жизни обязательно нужно быть немного идеалистом: верить в мечты, в себя, в любовь, наконец… Ведь Мира и Марин были счастливы, пока были вместе.
— А ты, значит, идеалистка и веришь в любовь? — Вика смутилась под его пристальным взглядом. Что она могла ему ответить? Что любовь бывает только в книжках, которые ей читать не интересно, потому что Вику ее с «тараканами» в голове никто так не полюбит? Что в свои 22 года она ни разу не посмотрела в сторону парней, потому, что едва ли они могли заинтересоваться такой серой мышью, как она?
— Скажем так, я не исключаю ее существования. Просто кому-то везет найти свою любовь, кому-то нет. Да, общем, не важно, идеалистка я или нет… К пьесе это отношения не имеет. А знаешь, когда я училась в школе, мы часто выбирались всей семьей в театр на выходных. Мама, папа и мы с младшим братом. Ехали в Питер из Тихвина на машине, чтобы посмотреть спектакль, а по дороге домой обсуждали постановку… Вот как мы с тобой сейчас. — «Ну да, Астахова, зачетная попытка сменить тему разговора, и, главное, как непринужденно получилось!» — раздраженно подумала она, искренне надеясь, что Димка не станет докапываться до ее комплексов. К счастью, Черкасов сосредоточено смотрел на дорогу, погруженный в свои мысли. Повисло неловкое молчание, и, чтобы его нарушить, Вика спросила:
— А тебя, разве, родители в театр не водили? — спросила и тут же пожалела. Лицо Димы стало непроницаемо-холодным. Он неопределенно хмыкнул, и долго молчал. Вика уже было решила, что он не хочет разговаривать, но Димка неожиданно ответил:
— Да, отцу, знаешь ли, не до того было. Он ковал благополучие семьи — голос его стал ядовитым. — Ты, наверное слышала о Викторе Черкасове? Так вот он мой отец.
— Не может быть! Тот самый Черкасов? — удивилась Вика.
— Да, представь себе, тот самый — невесело усмехнулся Димка. — И работа у него-превыше всего.
— А мама? — Вика сидела как на иголках, не зная, что сказать, чтобы отвлечь его от неудобной темы.
— Мама? Мама-замечательный человек. Хочешь, я тебя с ней познакомлю? Прямо сейчас? — Дима резко крутанул руль и развернул машину, ударив по газам. Вика взвизгнула.
— Ккуда мы? — она подумала, что Черкасов был, определенно, не в себе.
— Увидишь! — прошипел Димка
Через двадцать минут белая «Тойота» остановилась у ворот Волковского кладбища. Дима вышел из машины.
— Пойдем, — коротко бросил он растерянной Вике и потащил ее за руку по кладбищенским дорожкам. После нескольких минут блужданий они остановились перед черным мраморным памятником. На нем была изображена удивительно красивая женщина. Она смотрела с портрета загадочным колдовским взглядом, точь-в-точь какой бывал у Димки, когда он пытался очаровывать Вику и улыбалась его улыбкой. Под портретом было выбито: «Черкасова Анна Михайловна. 18.05.1965 — 01.06.2002». Дима оперся на кованую ограду и прошептал: «Здравствуй, мамочка!».
У Вики ком застрял в горле. Она чувствовала жгучий стыд, жалость к Димке и проклинала себя за свой длинный язык.
— Ддимочка, Дима, прости меня пожалуйста! Я не знала… Прости мои дурацкие вопросы — она была готова расплакаться.
— Все в порядке. Я, наверное, тебя напугал- он с трудом выдавливал из себя слова. — Наоборот, это я тебе «спасибо» сказать должен. Я давно здесь не был. Ты мне напомнила… Знаешь, ты бы ей понравилась… Она была очень светлым человеком. Любила отца без памяти… Всегда ждала его с работы… Она казалась мне вечной, но в какой-то момент ее стали мучить боли в животе. Врачи диагностировали рак кишечника в последней стадии… Мы ничего не успели сделать. Понимаешь? Сделать уже ничего было нельзя! — его голос начал срываться- Она лежала в клинике, ее мучали страшные боли, а отец, он… он практически не навещал маму. Знаешь, как она его ждала? Каждый раз спрашивала, скоро ли он придет. Я тогда тринадцатилетним пацаном был. Школу прогуливал, чтобы с матерью побыть. Она меня ругала…говорила, что я учиться должен, чтобы дело отца продолжить. А я тогда возненавидел и его, и бизнес его проклятый. Мама умерла через пять месяцев… Отец тогда ей такие пышные похороны отгрохал. А что толку? Маму они бы все равно не вернули. И года не прошло, как он привел в дом свою подстилку. Пока мать умирала папочка с ней в постели кувыркался! — Димка сказал это с такой злостью, что Вике стало страшно. Она смотрела на него огромными глазами, в которых стояли слезы. Черкасов отвернулся от памятника и посмотрел на нее.