Я замечаю на себе взгляд Джесси. Сидя рядом с Мейсоном, он положил руки на согнутые колени и косо смотрит на меня сквозь упавшие волосы — этим летом они порыжели и стали лохматыми. Без усмешки он сам на себя не похож. Я вижу, как сильно Джесси хочет мне что-то сказать. Его терзания причиняют мне боль, хоть я и сержусь на него. Отворачиваюсь. Я не заставляла его врать, выставлять меня дурой или не замечать того, что действительно происходит между мной и Шэем.
— Я не стану называть имена — вы себя знаете. Но пока мы тушили пожар, я видел тех, кто уехал... — Боб вскидывает подбородок. — Что же, в следующем году вы здесь работать не будете. А если бы загорелся лес или дети были в бараке? — Он делает шаг назад, качая головой. — Даже не приходите ко мне. — Он хлопает в ладоши. — За работу.
Чувствуется потрясение людей: они переглядываются, перешёптываются, а мигранты шокированы больше всех. Мы встаём и расходимся по рядам, а местные, уехавшие вчера, сидят с холодным выражением на лицах. Некоторые из них уходят, не сказав ни слова Вордвелам или кому-то ещё. Шэй отряхивает джинсы, а я смотрю на него до тех пор, пока не встречаюсь с ним взглядом. Он ухмыляется. Однако на этот раз, должно быть, почувствовал какие-то изменения, потому что не бросает мне ни одного едкого комментария, пока мы с Мэгс и Нелл пересекаем пустошь.
Но Шэй идёт следом и останавливается через два ряда от меня.
Я собираю ягоды изо всех сил, потому что хочу заработать. Я собираю ягоды изо всех сил, потому что именно так мне нравится работать. Больше я не собираюсь надрываться в фальшивом соревновании с Шэем только чтобы выиграть.
Его присутствие обжигает и давит на меня как давний груз. Поверить не могу, что потратила время и энергию на Шэя этим августом, подкармливая его жалкую недолюбовь-недоненависть, пока всё это время пыталась доказать, насколько была несгибаемой. Наполнив ящик, закрываю его и встречаюсь глазами с Шэем, сохраняя спокойствие.
Он сдвигает шляпу и вытирает лоб.
— Выглядишь измотанной, принцесса. Бурная ночка?
— Хочешь подробностей?
— Не-а. Мне чужого не нужно.
— По-моему, ты довольствуешься всем, что можешь заполучить. — Я бросаю пустую коробку в свою стопку. — А ещё часто подачки берёшь.
— Имеешь в виду ту, что получил от тебя на карьере? Со мной всё отлично. Беспокоишься?
— Нет. Это тебе стоит побеспокоиться.
Пусть подумает над моими словами. Снова взглянув на Шэя, я замечаю, что его самонадеянность сменилась настороженностью. Он возвращается к сбору ягод, но теперь работает не так быстро, оценивая меня.
Во время обеденного перерыва я выжидаю, когда миссис Вордвел уйдет к семье Порта-Джонов, чтобы достать мешки с вещами из машины Мэгс. Я оставляю их на пороге фургона (Вордвелы поймут, кому они предназначаются), не желая выглядеть подлизами перед местными, которым запретили показываться на глаза следующим летом.
Я спускаюсь по ступенькам фургона. Все работники обедают сидя на траве. Я замечаю голубую бандану Нелл и золотистые блестящие волосы Мэгс. Вдруг кто-то сжимает мою руку, заставляя меня испуганно открыть рот, и тянет в тень, падающую от фургона.
Шэй прижимает меня к холодному металлу, его лицо всего в паре сантиметров от моего.
— С кем ты говорила?
Я отталкиваю его руку.
— Отпусти меня, придурок.
— Сначала скажи, на что ты намекала.
— А ты как думаешь? — Наши носы почти соприкасаются. — Я знаю, что ты всех обманываешь. Мы все работаем из последних сил, а тебе платят вдвойне... — Я пытаюсь оттолкнуть его, но отскакиваю к фургону, тяжело дыша. — Пусть Дьюк заканчивает с этим делом, иначе я обо всём расскажу.
— Думаешь, у нас дела на стороне? Хочешь обвинить нас?
— Так и быть. Я расскажу всем. Надеюсь, тебе понравится мыть посуду в закусочной «Харбор Вью» следующим летом.
Он бьёт меня так сильно, что от удара по алюминиевому покрытию идут волны. Я чертыхаюсь, но заливаюсь смехом, когда Шэй сжимает мои запястья. Во мне достаточно сил, чтобы побороться с ним.
— Ты никому не расскажешь. — Я чувствую на своей коже его тяжёлое дыхание. — Любишь меня подставлять, да? Всё лето за мной бегала, ещё и говорила про меня всякую хрень.
— Всё с точностью наоборот.
— Бушар сказал тебе? Точно он. — Я задерживаю взгляд на паутине, блестящей в солнечных лучах. Шэй чертыхается. — Знал же. Он не может молчать. Так же как не может не выпрыгнуть из штанов перед маленькой шлюхой, повертевшей перед ним задом. И в этом даже нет его вины. — Он поворачивает моё лицо к себе. — Вот что ты задумала? Будешь трахаться со всеми моими друзьями, прежде чем приползёшь ко мне?