В ожидании ответа мама прижимает кончиком пальца несколько крошек и смахивает их в бумажную салфетку.
— Я была такой же в твоём возрасте. Иногда даже не верится, насколько сильно мы похожи.
— Правда?
— О да. Мы бы вместе шатались по улицам и напивались, пока нас кто-нибудь не остановил. Мои родители и Либби винили во всём твоего отца, но дело было во мне. Родители хотели, чтобы я была хорошей девочкой. Они давили, а я давала отпор. Так что я всегда понимала, что с тобой такое не пройдет.
— Умно.
Мама едва заметно улыбается.
— Но, похоже, что и сейчас у нас что-то не складывается. — Она смотрит в моё разбитое лицо. — Не знаю, как я выжила. Стоит подумать обо всём, что я сделала или попробовала... Страшно представить тебя на моём месте. А иногда трудно понять, когда веселье заканчивается и превращается в привычку. — Она замолкает в нерешительности. — Говори со мной, если нужно.
Я не прошу её не беспокоиться и не уверяю, что изменюсь здесь и сейчас. Никто на это не купится. Когда мама встаёт и выливает остатки чая в раковину, я интересуюсь:
— А Либби была такой же милой и невинной, как она рассказывает?
— Да нет.
— Ха. Теперь понятно, почему она не отпускает от себя Нелл. — Я пожимаю плечами. — Если бы отец Нелл был с ними, то возможно, Либби ворчала бы на него, и Нелл могла бы без разрешения ускользн...
— Нелл — вся её жизнь. — Мама бросает на меня пронзительный взгляд, отчего вмиг пропадает моя ухмылка. — Останься бы её отец, так прекрасно не было бы. Либби бегала за ним два года в поисках чего-то большего, но как только ему подвернулась партия получше, он сразу сбежал. — Мама замолкает, приподняв плечи. У меня почти вырывается: «Я думала, они были помолвлены», но осознаю, что мама рассказала семейный секрет. — Даже не думай ей об этом говорить.
— Хорошо, — выдохнув, я кладу горошек на стол и трогаю нос. Ничего не чувствую.
Я поворачиваю голову на скрип кроссовок: через сетчатую дверь в дом заходит Нелл.
— Извините, — говорит она нам. Мама приглашает её взмахом руки. — Просто... У нас репетиция. — Она смотрит на меня. — Что будешь делать?
На сцене висит голубой велюровый занавес — пара волонтёров крепит к его внешней стороне и трибунам украшения, пока мы с Нелл поднимаемся по ступенькам. Мне было слишком больно краситься, поэтому я надела свою розовую кепку и натянула её как можно ниже. Я готова развернуться, заметив на себе взгляды, а Белла хватает Алексис за руку и обменивается с ней удивлёнными смешками. Хватка Нелл на моей руке — единственное, что удерживает меня от того, чтобы разбить их головы, как хэллоуинские тыквы. Не отрываясь от меня, Нелл подходит к миссис Хартвел и произносит:
— Сегодня моя сестра поранилась на работе, но хочет принять участие в репетиции. Можно?
Миссис Хартвел быстро моргает.
— Что же... Конечно. Божечки, бедняжка. Чем же ты занималась?
— Собирала голубику, — отрезаю я.
Миссис Хартвел показывает нам движения, наслаждаясь притопыванием и прихлопыванием и вкладывая в это дело всю свою душу. Приближается Фестиваль, и мне становится не по себе, как будто я проглотила головастиков. До коронации осталось три дня. Три дня. Мне придётся стоять здесь на сцене перед толпой людей и притворяться, что я чувствую себя как рыба в воде, но в то же время я буду выглядеть так, словно остановила своим лицом фуру. Действие аспирина заканчивается, и голову начинает окутывать тупая боль, усиливающаяся с каждым шагом и звуком из колонок.
Мы садимся по-турецки на подиуме, а миссис Хартвел продолжает объяснять:
— В это время ведущий будет поочередно вызывать вас к микрофону в центре сцены и представлять зрителям. Судьи будут задавать вам заранее подготовленные вопросы. И нет ни одной причины переживать из-за интервью. Вы же всё прекрасно о себе знаете, не так ли? Если за ответ вы получите высокую оценку, то пройдёте в финал, где вам ещё раз будут задавать вопросы. Судьи посовещаются и объявят Мисс Конгениальность, призёра и Королеву.
Парень на тракторе проезжает вокруг сцены, разравнивая землю для субботнего Фестиваля. Вдалеке, как большая шляпка гриба, поднимается белый тент.
Одна из участниц поднимает руку.
— Сколько девушек пройдёт в финал?
— От трёх до семи. Но однажды прошли десять участниц, и конкурс длился до полуночи, — миссис Хартвел останавливает свой взгляд на каждой из нас, как будто мы особенные. — Я не увижусь с вами до субботы, но вы можете связываться со мной по любым вопросам — у вас есть номер и почта. Звоните, даже если вам нужно просто выговориться. — Она смеётся, но мне такое развитие событий кажется маловероятным. — Теперь я буду вызывать вас поименно. Мы отрепетируем ваш выход и уход со сцены.