- ТО, что ты видишь во сне, имеет реальную основу, - подал голос тюремщик. – То, что я хочу показать тебе, связано именно со сном, что тебе сниться.
- К чему эти изъяны? Чтобы доказать, что все это нереально? Я поняла, - ответила Алиса и скрестила руки на груди, облокотившись на подоконник. Краем глаза она смотрела на иллюзии за окном. Столь желанными иллюзиями, но настолько фальшивыми…
- Откуда эта кровь?
- Она моя, - ответил он на её последний вопрос. – Кровь принадлежит мне.
- Что ты имеешь в виду, что это твоя кровь? Как так?
- Я недооценил один материал. За что и поплатился.
- Я лишь показываю тебе то, чего ты так боишься. Однако, если ты пойдешь по следам, то сон станет для тебя кошмаром наяву. Поэтому не советую этого делать.
- Боже… - нагретый в легких воздух, опалил кожу жгучим теплом. Шумное дыхание давно сбилось. И попытки вернуть все в прежнее русло было невозможно. Лесс стала пленницей паутины, которую плел черный паук. И именно сейчас, когда нити проявились четче, иллюзия того, что они являлись чем-то близким и важным, рассеялось. Девушка почувствовала, как эти путы окутали ее, крепко сжимая. Но это было лишь миг, а после… паутина начала рваться, рассыпаться как песок сквозь пальцы. Обман раскрыт.
- Почему ты отпустил меня? Ты ведь знал, вокруг меня будут крутиться все, что ты будешь под прицелом. Одно мое неверное слово и они выйдут на след…
- На то и был расчет, Алиса. Я и слова не упомянул про смерть, это ты так решила. Однако… Ты стала моим посланием. Расскажи им, пока не поздно. Грядет нечто страшное, и если не хочешь вновь оказаться в кандалах, то сделай так, как я сказал. Если не скажешь им, то они узнают об этом от меня. Я тебе уже говорил, что я преследую цель. Если я не достигну ее, то всему придет конец. Ты же… хочешь жить, верно? Подумай о себе и о родителях. Еще одного удара они не переживут. Поняла меня? Этот разговор… наш последний.
- Меня это касается. Если ничего не предпринять сейчас… Все мои планы полетят не просто к черту. Всё, что я вынашивал десять лет, не будет иметь никакого смысла, и я не избавлюсь от существа, которого я не убил в прошлом. Его существование должно прерваться.
- А тебе не одиноко? Разве тебе не хотелось провести время в компании кого-то?
- Алиса, мое доверие к большинству подорвано не только историей Саймона, но и тем фактом, что я жил в жестокости. Мой круг общение очень узок и ты знаешь, по какой причине.
- Спасибо тебе.
- За комплимент?
- За всё. Я очень рада тому, что могу с тобой поговорить. Саймон спросил меня кого именно я хочу узнать больше. На что я ответила, что хочу узнать вас обоих. Я различаю вас только по цвету глаз и по каким-то невидимым для меня особенностям. Сейчас же я узнала еще одно отличие.
- И какое же?
- Ты щит. Ты стараешься уберечь меня, принимая удары на себя.
- Правда?
- Правда. Саймон тоже в какой-то мере является щитом, но он говорит все прямо и заставляет чувствовать других свою неправоту. Но ты действуешь иначе. Ты говоришь то, что я хочу услышать, но при этом щадишь мои чувства.
- Ты уверена, что это так, Алиса?
- Да…
Алиса посмотрела на свои дрожащие руки. Они были холодными и почти белыми.
- Эвр! Эвр! Отпусти меня! Ты… Ты убил его? Отпусти! Я не поддамся! Где Эвр? Отвечай! – кричала она на него, пытаясь больнее уцепиться за руки.
- Сволочь! Ты… За что? За что ты ненавидишь его? Отпусти! – последнее вырвалось настолько остервенело, что у девушки моментально появилась масса силы, она подтянулась за его руку и (случайно или продуманно) ударила под колено, повалив на спину. Момент, когда она могла сбежать, не был принят. Она только попыталась отстраниться подальше от желтоглазого. В глазах же читался ужас, словно это правда был не Эвр.
- Что ты… сделал с ним… Ты… Ты – не он! Не он! Отвечай! – она вдруг вцепилась ему в плечи, оседлав сверху и глядя прямо в глаза. – Ты… не он… – тише прошептала она, поджимая от страха губы.
- Жить и видеть Эвра говоришь? – спросил он, наклонив голову на бок. – Деточка, эти двое не совместимы друг с другом. Желаешь умереть от его рук? Это бред. Очередная ложь, в которую я не поверю. И он тоже не поверит. Никогда, – он усмехнулся, а после поднялся на ноги, оставив девушку лежать на полу.