Она посмотрела на него перемешанными в кашу эмоциями. В глазах не было четкой черты и пятен, которые показали бы, что она чувствует и о чем думает.
- Или же у преступников есть "один единственный свидетель", как в морских легендах? - она усмехнулась, хотя говорила серьезно, намекая уже напрямую на его прошлое. - Ты стал чьим-то свидетелем, а я буду твоим? И почему-то они не раскрывают рта на свободе... Я про твои шрамы. Они ведь не могли появиться просто так, на войнах ты вряд ли был, хотя тогда бы это все объяснилось... Я и без того знаю, что ты ни слова мне об этом не скажешь, но все это я к тому, что тебе невыгодно отпускать меня. Я журналист и напрямую связана с людьми. Я не смогу промолчать. Какими бы шлюхами и подхалимами ни называли журналистов, у нас есть своя честь и свои правила.
- Не молчи, - сразу ответил он. - К тому времени, как ты... окажешься в своем приятном мирке, все закончится. Или же будет таким недосягаемым, что будешь кусать локти. Тем более... Прежде чем лезть с головой в мою яму, лучше разберись со своей. Из-за своей работы и чести, ты не заметила, как один из дорогих тебе людей, творил темные делишки. Конечно, он и рядом не стоит со мною, - Эвр хмыкнул. - Однако я удивлен, что эта тварь еще жива.
- Творил... Темные делишки... - переспросила тихо Алиса, а после резко подняла глаза на него. - О чем ты?
Но Эвр уже, кажется, и думать забыл об этом, переводя тему в другое русло.
Мужчина повернул ручку и открыл двери.
- Я еще не решил отпускать тебя или нет, - добавил он. - Но в любом случае, ты уже высказала мне всё. И даже дала слово мне отомстить. Помедли с воплощением приговора, пока я не закончу дело. А там посмотрим, кто кого и за что.
За этот день он и без того сказал слишком много слов по сравнению с целым месяцем. Он не изменился особо: все тот же надменный тон, все те же мертвые глаза и ноль эмоций, но маска этого человека словно начала лопаться. Это настораживало: неизвестно, что таится под этой маской.
Девушка откинулась на спинку кровати и посмотрела на стены с картинками. Лес, просторы... И ни одного человека.
- Неужто они настолько ненавистны? – спросила она то ли себя, то ли эти плакаты, познавшие куда больше, чем та, что сейчас лежит на кровати и смотрит на них. Они видели куда больше. Быть может, эти плакаты здесь с самого начала, а быть может, он наклеил их сам…
В этот момент в голове появился вопрос. Совсем иной, не имеющий отношение ни к Эвру, ни к этим плакатам. Он касался только ее – девушки, что вопреки тому, чтобы играть роль бедной слабой узницы, вела себя как сорванец. И вот, к чему привела ее игра. Она обрекла кого-то на муки. Возможно, они будут такими же, какие перенесла Алиса. И кто знает, быть может эта бедная жертва ее бездумных действий, уже здесь, сидит в том подвале в ожидании судного часа, за которым последует публичная демонстрация.
Почему же она так поступила? Почему она делала все те вещи, за которыми следовали те страдания? От чего в ее мозгу металась идея вывести Эвра из себя, увидеть его тем, каким его видели все его жертвы? Что они чувствовали, когда изливал на них свою агрессию? Неужели ради достоверной информации? Или ради боли?
Нет.
Все это было ради одной вещи.
Той, что не каждому захочется принять.
Глава VII. Людская гордость
Глава VII
Людская гордость
«Глядя на то, как она разговаривает с отцом, в моей голове всплыли воспоминания парня, который пробыл в заточении девять месяцев. Следя за ним, я не раз видел его улыбку. Будучи в окружении лживых друзей, он считал себя счастливым человеком. Но каково было его разочарование, когда правда всплыла наружу. Однако, я по-прежнему помню тот момент, когда он смотрел запись со своего дня рождения. Он тянул руки к экрану в надежде обрести утерянное счастье. На краткий миг, я узрел в отражении его… улыбку и слезы.
И она повторяет это вслед за ним. Как будто сговорились».
Мысли, крутящиеся в его голове, впервые за долгое время, показали отрешенность. Он… не желал быть свидетелем этого разговора. Не желал видеть, как девушка весело отвечает на вопросы отца, а сама ревет. И эта улыбка со слезами. Эвр почувствовал тошноту, которая заставила его забрать телефон с заминкой.