Девушка забрала еще мокрые волосы в хвост и, наконец, повернулась к Эвру.
- Слушай, я… Могу завтра попросить тебя кое о чем? С какой-то стороны это и тебе выгодно будет… – сказала она спокойно и тихо. – И да… Спасибо за ванну и одежду.
Он обернулся.
Вопреки ожиданиям, Алиса продолжает вести себя оптимистично. Она не пытается убежать, продолжает задавать вопросы, а после соглашаться с его указами. Можно подумать, что ей… либо уже все равно, либо… ей начинает это нравиться. Но второй вариант здесь не к месту. Будем считать,, что это ее особенность, ее защитная реакция на стресс.
- О чем? – спросил он, ожидая нелепость или глупость с ее стороны. Похищенные… Большая их часть становились параноиками. По Алисе такого не скажешь, однако скрытая паранойя куда страшнее.
- Завтра и скажу, - отсекла Лесс и облокотилась на стол. – Мне надо кое о чем подумать.
Она отвела взгляд от Эвра, дожидаясь, когда он выйдет. Да, это была её защитная реакция, которая привилась ей еще с детства. Родители любили её и старались помочь всем, чем можно, но Алиса не умеючи делала все сама, и чаще всего у нее ничего не выходило с первого раза, но девчушка не плакала. Она знала, что у матери слабое сердце, что она принимает все страдания дочери слишком близко, и поэтому, что бы у нее ни случилось, она ярко улыбалась и плакала только тогда, когда оставалась одна. Поэтому можно назвать Эвра везунчиком, который увидел редкие слезы.
Оставшись одна, Алиса покосилась на таблетки с таким противным чувством, что её начало тошнить.
- А если… Он жив? – наивно предположила Лесс, кладя руку на живот, где все еще оставалась ужасная гематома. Будь ребенок старше, то точно бы был убит или травмирован, но сейчас… он же не сформировавшийся плод! Может, есть надежда?
«Но я не знаю, что будет со мной через день или два. Отпустит он меня или снова запрет в подвале? Я не могу понять, чего он хочет, и как я могу подвергать ребенка опасности? И если у него будет порок… Это испортит ему всю жизнь, а я с ума сойду, зная, что виновата!»
Она смяла в руках упаковку и зажмурилась.
- Он прав… Несомненно, прав. Он видит дальше меня, и в его руках сейчас вся власть. Я должна это сделать, а иначе… Простите, мама, папа… Ив… Ты не говорил о детях, но если бы все повернулось иначе, ты бы… Черт! Что я творю!
Она откинула упаковку на столик и упала на кровать лицом вниз.
«Сейчас я должна позаботиться о себе. Прости, малыш… Я надеюсь, что ты обретешь новое лицо… Прости»
Она тихо всхлипнула и накрыла голову одеялом.
Следующий день, точнее половина из него, прошла спокойно и тихо. Алиса постоянно оглядывалась на дверь в ожидании, когда придет Эвр. И не оттого, что хотела его увидеть или поболтать, а потому, что внутри все сжималось в предвкушении, сможет ли она попросить его об услуге. Надеясь в глубине души (естественно, язвя над этим), что его хоть немного мучал вопрос об этой услуге, Лесс утром смотрела в окно и думала о всех исходах после. Когда же дверь, наконец, открылась, Алиса сразу же повернула голову и посмотрела на входящего тюремщика.
Сегодня Эвр был в черной чайке с номером 29 на спине и в просторных синих джинсах, потертые временем. На обеих рах надеты коричневые кожаные перчатки.
Довольно интересная особенность. Почти все умные злодеи имеют какой-то шарм или же стиль, при котором обычная одежда, украшенная отличительными знаками – на обеих руках появились простые браслеты, напоминающие кольца наручников
- По твоему лицу вижу, что ты меня ждала, - сказал он, закрывая двери ногой. Сегодня Алиса осталась без завтрака, поэтому обеденная порция была немного больше. – И с какой же целью?
Лесс хитро улыбнулась и хмыкнула.
- Слишком много чести, - она окинула парня взглядом. Вроде как с виду обычный, и как его угораздило?
«И ведь если смотреть в обыденной жизни, то он довольно симпатичный», - поймала она себя на мысли, от которой тут же встрепенулась, и мысленно выругалась. Она всем телом повернулась в его сторону и облокотилась на подоконник.
Голубые глаза следили за его движениями, которых как и обычно было мало, но все они были отточены.
- Хотя да… Ждала. Насчет вчерашнего… Я хотела кое о чем тебя попросить. Но сейчас просьбы две, - сказала она и обреченно выдохнула.