- Первая и самая простая: верни мне мои джинсы, в каком бы они ни были состоянии, - это звучало как-то строго и истошно, как будто бы это было главной проблемой этого мира. – Прости конечно, но если ты покупал это на себя, то ты толстяк! – буркнула девчонка и поджала губы. Штаны с нее и вправду сваливались, да и вообще непонятно как держались на талии. Лесс уже заправила в них кофту, но они все равно спадали при нескольких движениях. И тогда уж лучше изодранные в хлам джинсы, чем это.
- Это комплимент или же упрек? – хмыкнул он в ответ. Любой бы маньяк на его месте проигнорировал такое жалкое желание. Вернуть джинсы? Да лучше пусть скажет спасибо за то, что не оставил ее голышом! Он и так дал ей слишком много свободы, не говоря уже о том, что он «заботится» об ее здоровии.
Пока он это может делать.
- В любом случае, мой ответ «нет», - огласил Эвр свой ответ, скрестив руки на груди. – И на то у меня две причины. Во-первых – твои вещи я выкинул, во-вторых – это не моя пижама. Всё ясно?
Сейчас он не был агрессивным. Он был таким же, как в первый день пребывания Алисы в заточении. Когда он задал вопрос о том, почему ее похищение должно быть ошибкой?
Казалось бы от разговора с ней, Эвр меняется. Вот только в какую сторону? Если судить по поступкам, то в добрую, однако что значит для него понятие «доброта»? Неужели, он ведет себя так со всеми своими жертвами?
- Если слишком мала, то достань резинку и затяни как тебе удобнее, - дал он совет.
Лесс нахмурилась, но обреченно кивнула в безропотном согласии. Она проглотила шутку про «чужую мужскую пижаму», ибо это могло разом перечеркнуть все.
- Тогда моя вторая просьба… – тихо начала Алиса, - Она немного сложнее, и её ты можешь разрубить на корню, но выслушай прежде чем делать это.
Девушка вдохнула побольше воздуха и пальчиками сжала край подоконника, чтобы вновь не начать дрожать.
- Я хотела попросить тебя… Естественно, взамен на что-то! – протараторила она, снова сделала паузу, чтобы выдохнуть и начала снова более спокойно. – Хотела попросить дать сделать один звонок. Клянусь, я ни слова не скажу о тебе и том, где я! Просто… Я волнуюсь. Если Ивэн сказал что-то родителям, то мама просто не переживет! Я прошу тебя, и впредь больше не потребую ничего. И взамен выполню, что скажешь! Будь то шикарный ужин для вашей персоны или еще что-то… – она сказала это словно на одном дыхании. Девушка закусила губу, не поднимая глаз.
- Для меня это очень важно….
- Говоришь, выполнишь все, что я скажу?
Эвр недоверчиво посмотрел на девушку. Если бы не бедный подоконник, то тело девчонки тряслось бы сильнее, чем сейчас. Мужчине даже показалось, что под ее тонкими пальчиками начинает трескаться пластик.
Девчонка беспокоиться о матери, забив уже на свое положение. Если раньше Алиса боялась ударов и умоляла его не делать ей больно после каждой выходки, то сейчас она просит о совершенно ином.
Психология человека – вещь занимательная. Хотя, слова Алисы звучали как оправдание в детком саду о том, что она никому ничего не скажет, только дай возможность позвонить.
- А что если за такую просьбу, я потребую твоё унижение в качестве оплаты? – спросил он, наблюдая за реакцией. Признаться, его начала забавлять эта девушка. – Если я пущу тебя на кухню, то вновь выкинешь попытку суицида, а мне этого не нужно. А если унизить тебя, то я получу удовлетворение, но вот за твоё состояние я не ручаюсь.
Лесс напряглась, услышав его вердикт. Она думала, что что-то все же в нем изменилось, но, видимо, ошибалась. В нем все еще оставались прежние черты, присущие животному и преступнику.
Алиса притихла. Внутри все клокотало, а глаза немного защипало. Каким бы сейчас ни было решение, она изменит самой себе. Не позвонит – подвергнет мать опасности, отец будет волноваться, а согласится – повергнет свою гордость в прах. Но чаши весов в сторону гордости поднимались все выше и выше с каждой секундой.
Алиса подняла глаза и посмотрела на Эвра, а через секунду склонилась, упершись ладонями в ноги.
- Прошу тебя, - повторила она неестественно уверенно и четко. Она не выпрямлялась, ожидая вердикта в покорном поклоне.
- Этот звонок важнее моей гордости.