И все же между ними существует пропасть, трещина, ставшая границей из различий. Генри по-своему любит людей, но его любовь слишком жестока. Вместо слов ласки, он произносит слова-клинки. Вместо благодати, он протягивает тебе подавление. Ты перестаешь понимать разницу между белым и черным, светом и тенью. Ты превращаешься в овощ.
Эвр же относится к людям… «нейтрально». Он причиняет им боль, ломая кости. Он также пользуется словами-клинками. Но он никогда не ставил себя выше. Он… заставлял тебя думать, что ты умрешь. Но вместо мучительной смерти, дает тихую, легкую, безболезненную. А ей он и вовсе оставил жизнь.
И он делал это лишь для того, чтобы вынудить Генри выйти на сцену. Теперь Алиса поняла это. Единственный вопрос, который мучал ее сейчас, так это убивал ли он людей? В голове всплыл момент, когда он приволок девушку. Ее крики заполонили дом, а после стихли в подвале. Была ли эта девушка зверски убита и спрятана в том чемодане?
Именно поэтому Генри желал вернуть прежнего Эвра. Он убил свое прошлое и может поддаться жажде убивать… Однако все еще питает слабость. Возможно.
Пришлось отвлечься от мыслей, ибо к Алисе вновь пришли «гости». Подняв свои тусклые глаза, девушка посмотрела на молодую помощницу Генри. Ей от силы можно было дать восемнадцать. Однако, это сегодня. Мана, так ее звали. Каждый день она облачалась в новый образ, которые скрывал ее истинный возраст. Вчера она была в роли успешного режиссера-постановщика. Именно она отвечала за декорации. Те, что были в первый день, сменились на новые, более простые. Никакой мебели, никакого прямого освещения. Лишь рассеянный свет от старых «летающий тарелок», висящих под самым потолком склада. Единственный контраст в этой серости стали цветные вставки на окнах – красный, желтый и синий.
Сегодня, Мана играет роль визажиста-стилиста. Дав сделать последний глоток воды, она принялась воплощать задуманный образ в реальность. Алисе показалось, что ей нанесли не один слой штукатурки. Мана идеально выполняла свою работу, никогда не делала ошибок. Она никогда не разговаривала с Алисой. Ее зеленые глаза изучали тебя, и этого было достаточно.
Последние штрихи. Девушка чувствовала, как ее губ касается помада. Нежно-розовая полоса, которую позже растерли пальцами, чтобы все было естественно. Волосы расчесали, оставив распущенными. Длинное платье, напоминавшее ночнушку викторианской эпохи, струилось, скрывая ноги.
Затем вновь одели те цепи, и вновь поставили на колени. Тело не могло больше это терпеть. На запястьях появились красные полосы – следы от браслетов. Кожа на коленях содрана от мелких камешек, что больно впивались в плоть.
- Ну вот, теперь ты и на человека похожа, - сказал Генри. Мужчина пришел в том же самом костюме, в котором он был в кафе. Мана поспешно засобиралась. – Спасибо, дорогая. Машина уже дожидается тебя, - он обаятельно улыбнулся своей помощнице, на что она довольно улыбнулась в ответ и поспешно пошла прочь.
Генри обошел Алису и встал позади. Осмотрев узницу, он подошел к ней со спины, нежно взял за плечи:
- К большому сожалению, я вынужден с тобой попрощаться, - сказал он. - Я сделаю это сейчас, так как потом будет не до этого. Также мне жаль, что не я убью тебя. Ты всецело принадлежишь Эвру, который скоро прибудет сюда для последнего испытания. Если он его пройдет, то я с удовольствием передам ему все свои дела. А если придет не он... - он наклонился к ее уху. - То твое бренное тело взлетит на воздух.
Было слышно, как он улыбнулся. Кончик его языка коснулся бледной кожи уха и Генри отстранился от девушки.
Его прикосновения обжигали кожу как яд. Было противно и хотелось вырваться, сбежать, хотя бы дернуться. Но одновременно с этим было уже просто плевать на все... Алиса подняла голову и посмотрела краем глаза на мужчину.
- Прости, мой сумасшедший шляпник, но я разочарую тебя. Я уже обещала умереть от рук Эвра. - она через силу улыбнулась.
- Какая верная, - похвалил ее Генри. Взяв горсть ее волос в руку, он вдохнул их аромат. - Знаешь, ты мне даже нравишься. Но это не повод оставлять тебя в живых. Прощай, моя Алиса из страны Чудес.
Тишина давила на плечи похуже цепей. Алиса пару раз дернула руками в тщетной попытке выбраться. Может, это все шутка? Шоу! И сейчас все закончится... Но нет. Дверь скрипнула протяжно и громко, сердце Алисы затрепетало, а потом вдруг словно стихло... И будто бы не было ничего.