Агата была миловидной крашеной шатенкой. Причём красила в тёмный цвет она не только волосы, но и брови, и ресницы. Её натуральный цветотип был настолько утрированно-скандинавским, что почти что белые брови терялись на её светлом голубоглазом лице, а белёсые ресницы делали её похожей на Снежную королеву. Впрочем, в натуральном облике Агату Лена видела только на старых фото в соцсетях, в жизни же девушка уже давно не походила на неземное существо, а была вполне себе стандартной европейкой. Стефан же, с которым Агата встречалась ещё со школьной скамьи, а после школы путешествовала вместе с ним по Европе, затем поступив с ним в один университет на ту же специальность, напротив, свою скандинавскую внешность никак не корректировал, напротив: рыже-русый, голубоглазый и рослый, к новому семестру он отрастил себе весьма длинную щетину, начинающую перерастать в бороду, отчего стал немного походить на скандинавского бога грома и бури Тора.
Откуда ни возьмись рядом с ними возникла Марта:
- Привет, лентяи, - улыбнувшись, поприветствовала друзей она, тряхнув головой, чтобы убрать с лица рыжие мелкие кудри, выбивавшиеся из-под светло-голубой шапки, беспокойные от легкого холодного ветерка. Несмотря на изо всех сил транслируемый ею оптимизм, выглядела она какой-то измотанной, как будто вместо каникул ответственно закрывала внеочередную экзаменационную сессию. Списав это на извечные проблемы Марты с отцом, Лена улыбнулась подруге в ответ.
- Кто ещё тут лентяй, - поёжилась Лена от ветерка, - а я вот целую неделю в баре проторчала за стойкой, всего с одним выходным. Только Кристиан меня поддержал и зашёл в гости, пока некоторые развлекались, - показала она язык ребятам, состроив обиженную гримасу.
- Прости, дружочек, - нарочито-примирительным тоном отозвалась Агата, - обещаем, что в следующую же твою вечернюю смену мы все будем дружно развлекать тебя у стойки за бокальчиком пивка, - Агата взглянула сначала на Стефана, затем на Марту, и улыбнулась Лене.
- Я не смогу, - торопливо отозвалась Марта, изучая взглядом ряд припаркованных вдалеке автомобилей, прямо за спинами невысокой хрупкой Агаты и её возлюбленного. - К тому же, на меня тебе обижаться грех, я тоже заходила к тебе в бар на днях, так что не обессудь, – перестав оглядывать университетскую парковку, легонько улыбнулась она. – А то, я смотрю, только подвиги Кристиана не остаются незамеченными. – Она хитро подмигнула Лене, после чего продолжила: - Впрочем, будь я высоким красавчиком-брюнетом, наверное, и я была бы героем твоих дней.
Ребята дружно засмеялись: все довольно скептически относились к дружбе белокурой стройной и по-своему очаровательной девушки и жгучего черноглазого мачо, и Лене было даже представить страшно, что было бы, если бы они знали про то, что произошло между ней и Кристианом на первой студенческой вечеринке.
Лена, почувствовав лёгкое смущение, понадеялась, что не покраснела. Но кое-что оказалось для неё странным и немного пугающим открытием всего через пару секунд после сказанного Мартой: Лена осознала, что под высоким красавчиком-брюнетом ребята подразумевали именно Кристиана, в то время как она сама в первое мгновение подумала совершенно о другом человеке.
Идя по переполненным коридорам университета, направляясь к стенду с расписанием, Лена и Марта обсуждали свои предположения касательно того, сколько в этом семестре их ждет предметов, и какой из них будет первым. После российского колледжа Лене было весьма непросто привыкнуть к шведской системе высшего образования: вместо стандартных в России восьми-девяти предметов, которые изучаются в течение семестра параллельно друг с другом, примерно пять из которых сдаются зачетом, а четыре – экзаменом, в Швеции существовала система «кредитов»: одна учебная неделя равна одному «кредиту». Итого за двадцать недель семестра набиралось двадцать кредитов. Но и это было ещё не всё: за весь семестр набиралось только три-четыре предмета, которые изучались по очереди: сначала студент набирает, скажем, пять кредитов по одному предмету, сдаёт по нему экзамен, и затем переходит к изучению следующего.
После того, как они закончили прошлый семестр на «международном публичном праве», предположения девушек относительно первого предмета следующего семестра метались где-то между «международным гуманитарным правом» и «предпринимательским правом», и потому они вовсе не ожидали увидеть в расписании то, что увидели спустя пару минут: на висевшем на стенде листе с расписанием красовалось разрешающее их бессмысленный спор словосочетание: «Судебная экспертиза».