- Ой, да ладно тебе, - ткнула Кристиана локтем в бок улыбающаяся Агата. - Она, небось, вообще к визиту Путина*** готовилась, а нам тут сочиняет о том, как для нас старалась! – повернулась она к Лене и, наткнувшись на её прищуренные в шутливом гневе глаза, показала ей язык.
- Какие вы зануды, - протянула Лена, закатывая глаза, и продолжила: - Что пьём?
Стефан, стаскивая с себя серый шерстяной свитер и оставаясь в одной темно-зеленой рубашке, уселся на барный стул и заявил:
- Кофе покрепче.
- Двойной? – уточнила Лена, доставая из-под барной стойки большую белую керамическую кружку.
Стефан засмеялся:
- Если двойной в нём будет порция виски, то да.
Лена усмехнулась, покачав головой:
- Сегодня же понедельник! Агата, как ты это допускаешь?
На что Агата, пожав плечами, беспечно отозвалась, устроившись поудобнее на соседнем со Стефаном стульчике и положив одну ладонь на колено возлюбленного:
- А кто сказал, что это для него? – и расплылась в улыбке, стреляя глазками в бойфренда.
- В общем, два кофе по-ирландски, Лена, - уточнил он, улыбнувшись Агате в ответ, и Лена, «обреченно» вздохнув, перевела вопрошающий взгляд на Кристиана.
- А я, пожалуй, не откажусь от капучино, фрёкен Вагнер, - улыбнулся Кристиан, а Лену будто током прошибло. Её уже сотню раз так называли преподаватели в университете, но после сегодняшнего занятия это словосочетание сейчас прозвучало для неё, как пугающий флешбэк из фильма ужасов. Она на мгновение изменилась в лице, и, судя по всему, это не укрылось от внимания красавчика Кристиана, который тут же вопросительно приподнял бровь, глядя Лене в глаза, хотя вслух ничего не спросил. Лена моргнула, будто просыпаясь от внезапно навалившегося сна, а затем, обронив:
- Сейчас всё будет, - отвернулась к кофе-машине, чтобы выполнить заказ друзей.
Остаток вечера прошёл весьма бодро – ребята делились своими впечатлениями от поездок, Лена с интересом их слушала и раздумывала, чем она может поделиться из воспоминаний о своих каникульных «приключениях». Всем сердцем желая рассказать ребятам о произошедших с ней странных и, что греха таить, достаточно пугающих вещах, она почему-то так и не смогла этого сделать. Язык как-то не поворачивался начать этот разговор, а разум подсказывал, что её рассказ может свести на нет их общую весёлость и беспечность, которая сейчас так согревала её подмороженную ледяной тревожностью душу. Но, к удивлению Лены, тревожную тему подняла Агата:
- Вы, кстати, слышали о том, что произошло с фру Содерберг?
Лена притихла. Первым отреагировал Кристиан:
- Нет, а что с ней произошло?
- Она сейчас находится в реанимации с дырой в голове, - Агата округлила свои светло-голубые льдинки-глаза и понизила голос, будто это был какой-то страшный секрет, а не муссируемая на половине шведских телеканалов вот уже вторые сутки горячая новость.
Стефан хмуро покачал головой, как бы подтверждая, что всё именно так и есть.
Кристиан присвистнул:
- Вот это новости, - пробормотал он. – А откуда эта дыра в голове взялась?
Агата пожала плечами:
- Говорят, что-то там с разлитым на кафельном полу ванной мылом… Но сегодня перед лекцией один одногруппник сказал мне, что кто-то видел, что её до дома провожал какой-то герр (швед., «джентльмен»). Лена, до этого беспрестанно тарабанящая пальцами по стаканчику с латте, крепко сжала его в руке и вся обратилась в слух. Агата продолжила: - Полиция говорит, что разлитое на полу мыло – крайне подозрительный знак, потому что сама фру Содерберг, судя по всему, ступила на пол с разлитым мылом, выбираясь из ванны – когда её нашли, она была полностью обнажена, кожа её была мокрой, а в ванне были уже остывшая использованная вода и ручная лейка душа. Как она могла не заметить большую лужу жидкого мыла на полу, когда только собиралась принять душ – загадка для всех. Поэтому полиция полагает, что мыло было разлито кем-то уже после того, как фру Содерберг закрыла за собой шторку и включила душ. Так это или не так на самом деле, но факт остаётся фактом – она расшибла голову об угол умывальника. – Деловито констатировала Агата.
Стефан задумчиво приладил рыжеватую бороду, а Лена вздохнула – держать в себе информацию о том, кем был тот самый таинственный «герр», было одновременно и трудно, и легко – потому что поделиться с друзьями очень хотелось, но тревога оттого, какие неприятности это откровение сможет на неё навлечь, не позволяла ей обронить ни слова об этом знании и крепко вгрызлась в её мозг и душу, как опасный когтистый монстр с потрясающе синими ледяными глазами.