И тут она поняла, что в этом большом доме ей ничего не найти. С горем пополам, по смеху, Аня нашла Даню и попросила его показать ей дорогу. Мальчик так обрадовался, что захотел в бассейн вместе с Аней. Быстро переодевшись в плавки он отвел девушку в бассейн и плюхнулся в воду. Аня никогда не умела так быстро осваиваться в воде и поэтому первые пятнадцать минут туда заходила, привыкала, а уж потом только начала нормально плавать. Еще немного и они с Даней начали брызгаться, смеяться, играть в квача. Аня всегда любила детей и хотела младшую сестрёнку или братика, но она была и так третьим ребенком, поэтому пришлось свыкнуться с мыслью, что малыши у неё будут только свои.
Только через полчаса Аня ощутила на себе взгляд, обернувшись она увидела облокотившегося о стену Егора с загадочной улыбкой на лице.
— Даня никогда ни с кем так не играл, — сказал он, подходя ближе.
— А мне он показался очень веселым и общительным мальчиком, — Аня улыбнулась, подплыла к лестнице и вышла из бассейна.
Вся мокрая, со смешной прической, Аня перепрыгивала с ноги на ногу, наклоняя голову, чтобы избавить от воды в ушах. Егор вытащил из воды, разгулявшегося сынишку и накинул ему на голову полотенце, чтобы тот вытерся. Мельком, мужчина посматривал на девушку.
— Сколько ему лет? — спросила Аня, — А то он отказался говорить.
— Пап, не сдавай меня, — пробурчал мальчик, а отец ему улыбнулся.
— Он уже очень большой, ему совсем скоро семь, — Егор потрепал мальца по волосам. — Ну пап, я же просил не говорить, вот всегда ты говоришь, — сказал Даня и убежал в куда-то в другую комнату.
— А вам, то есть тебе, двадцать пять? То есть, сын в восемнадцать появился? — удивленно рассуждала Аня.
— Девушке было шестнадцать и она уже училась на первом курсе. О её возрасте я узнал позже. Университет находился в другом городе, не в том, в котором жили её родители, ну и она родила Даню, и оставила его мне. Мол, родители её убьют. Я его, конечно же, принял, да и ситуация у меня была получше. Давно оставленный в наследство от отца дом, приличное количество денег и никто не сидит на голове. Да и любил я его, мой же все-таки сын, — сказал мужчина.
— Прости, что задела личное, — ответила Аня и попыталась скрыться за дверью, ибо дорогу до комнаты уже запомнила. Но Егор ответил быстро, поэтому девушка задержалась.
— Я уже пережил. Знаешь, какие-то моменты просто нужно пережить, вот я и постарался. Время конечно не лечит, но покрывает прошлое пеленой, и постепенно ты уже не видишь всего этого, забываешь, — с улыбкой на лице сказал Егор.
— Да, и в правду, все переживается, — Аня заправила прядь волос за ухо, — А теперь, скажи мне, где тут душ?
— Могу провести, здесь недалеко, — с усмешкой ответил Егор.
— Будь так добр, — Аня едва не засмеялась.
***
Она снова заснула в машине. Как ребенок, честное слово. Хотя мне даже понравилось носить её на руках. Такая хрупкая, нереальная, не из этой вселенной уж точно. А еще у неё на руках забавные самодельные браслеты и какие-то рисунки на запястьях. Это я рассмотрел, когда сидел рядом в комнате, такой до кошмара розовой. Не этот цвет должен был быть, а Егор еще говорил, что понимает, что нравится молоденьким девушкам. У неё очень приятно пахнут волосы и она очень милая, когда спит, и не только в это время. Она вообще какой-то сплошной идеал. Я думал, что таких не бывает.
Я заснул рядом с ней, а проснулся в пять часов утра, когда её рука дотронулась до моей. Случайно. Совершенно случайно, но меня изнутри пробрало, и я решил, что нужно ехать, срочно ехать прямо сейчас, иначе я поплыву от таких ощущений. И когда все это родилось? Когда мы беседовали? Когда, черт возьми? Егор тормознул меня у двери.
— Ты куда с утра пораньше? Может останешься, поешь хоть? Папа из больницы никуда не уйдет, а девушка будет в недоумении, когда проснется, — зевая, произнес мой друг.
— А ты чего так рано подорвался, рыжий? Сон хороший приснился? — я поиграл бровями. — Да сам не знаю. Кстати, девушка красивая, — Егор, как звали моего друга и так же хозяина дома, ухмыльнулся.
— Сам знаю. Только попробуй к ней подкатить. И вообще, она несовершеннолетняя, — и почему я начал раздражаться? Бесит.
— Будто меня это когда-нибудь останавливало, — теперь бровями поиграл Егор. — Идиот, тогда тебе было восемнадцать, а не двадцать пять. И вообще, ты старый, — я улыбнулся и вышел за двери, слыша голос Егора, раздающийся из окна.