— Проходи, — сказала Гера, когда они уже пару минут смотрели друг на друга, словно не могли поверить. Она — в то, что он-таки пришел, а он — что видит её такой, простой, без лишнего пафоса.
Андрей вошел в квартиру, его манил запах чего-то вкусного. Благодаря тому, что Тальной немного заплутал, Лера успела приготовить кексы.
Девушка пригласила его за стол. Налила чай, предложила сладкое. Наверное, с его стороны было опрометчиво есть эти кексы, вдруг там яд или еще что, но он почему-то доверял ей, все еще доверял.
Все это время они сидела молча, пару раз перекинулись какими-то неясными фразами о погоде или еще о чем-то таком поверхностном. Каждый ждал, что вот-вот из уст собеседника прозвучат какие-то очень важные слова. И Лера решилась.
— Андрей, — начала она. — Я так много всего наделала. Я…
Слезы, как ни старалась Лера прятать их, ручьями стекали по её щекам. Андрею почему-то стало страшно.
— Я любила тебя в школе, — Лера решила рассказать ему все с самого начала. — Любила тебя, но ты был ко мне безразличен. Ты не замечал меня. Конечно, еще бы, я была серой мышкой, носила очки, заплетала косички. Была настоящей заучкой, кто бы там на меня посмотрел. Уж точно не первый парень на всю школу.
— Лера, я… — Тальной впервые назвал её по имени.
— Нет, погоди, просто слушай, — ответила она и продолжила: — Я знала о тебе многое, потому что каждый день ходила за тобой домой. Часто сидела напротив твоего дома и смотрела в окна твоей комнаты. Мне нужно было тебя видеть. Я была одержима тобой. И со временем, когда я поняла, что ты мне никогда не достанешься, особенно, когда ты начал встречаться с Ирой Фроловой, я… Во мне начала зарождаться злоба. Примерно тогда я познакомилась со Старицким. Он поддержал меня. Он помог мне стать той, о которой ты бы мог мечтать.
Слезы душили её. Она с трудом говорила, но не позволяла себя прерывать.
— Я изменила свой имидж, подрабатывала по ночам официанткой в клубах, чтобы накопить на новые шмотки, которые так привлекают крутых парней. Отец подарил мне на день рождения байк, хоть мать и была против. Я сбегала из дома, чтобы тусить ночами в ваших кругах. Чтобы видеть тебя. Но я понимала одно, ты смотришь на меня такую, и ты не видишь, что я та самая девочка, которая безума от тебя столько лет… Ты никогда не замечал меня.
Макс стал моим другом, он подначивал меня, все время подливал масла в огонь, чтобы я ненавидела тебя еще больше. И настал тот час, когда я стала ненавидеть тебя больше, чем Старицкий. Тогда я убедила себя в том, что я люблю его. Что он дал мне шанс на эту жизнь, на новую жизнь. Кто знает, может, я действительно его любила. Но послушай… Он хороший парень и никогда бы не сделал того, что сделал сейчас, если бы не я. Именно я подала ему эту идею. Именно из-за меня он похитил твою сестру.
Лера больше не могла говорить, слезы не позволяли. Она закрывала лицо руками, но это не помогало. Ей было больно, ей было страшно. Она не знала, как это все воспримет Андрей. Правильно ли она сделала, что рассказала ему?
Андрей сидел неподвижно. Он смотрел на Геру, и ему было жаль её. Ему было стыдно за себя. За того себя, который позволил всему этому случиться. На самом деле он всегда замечал ту странную девчонку с косичками, которая каждый день провожала его домой на расстоянии. В ней было что-то такое, что привлекало его. Но он боялся, что, познакомившись с ней, испортит свою репутацию, да и вообще. Но он никогда не думал, что та девочка и Гера — это один и тот же человек.
Тальной подошел к девушке и обнял её за плечи. Она положила голову ему на грудь и продолжала всхлипывать, как дитя. Андрей улыбнулся. Сейчас она напомнила ему сестру… Кстати об этом.
— Аню нужно вернуть, — сказал он.
Лера немного успокоилась и ответила: — Я не знаю где она, знаю только, что за городом. Я попробую как-то попасть туда, я помогу ей сбежать или еще что. Андрей, ты простишь меня? Прости меня…
— Я прощаю тебя, — сказал он. Он действительно прощает. Потому что в этой ситуации они оба виноваты. — А ты прости меня. За все. Перестань плакать, слышишь? Давай еще чаю выпьем.
— Давай, — сквозь всхлипы улыбнулась Лера.
***
У Ани дрожали коленки. Вот они уже приехали, вот они уже выходят из машины, вот заходят в больницу, вот надевают халаты, вот двери в палату…
— Мне страшно, — вдруг сорвалось с её губ.
— Не бойся, — Максим преободрительно улыбнулся. — Все будет хорошо, он не кусается, я ручаюсь.