— Хорошо, мам. Удачи тебе на работе, — сказал Андрей, и после этих слов, женщина вышла из дома.
Тальной скрыл от матери то, что сестра не появлялась дома с тех пор, как ушла вчера на уроки танцев. Парень знал, что это неспроста. Аня была девушкой общительной, но даже если бы она захотела погулять до утра или переночевать у подруги, то обязательно сообщила бы об этом брату, ведь она знает, что он, хоть и не подает виду, но волнуется. А сейчас, когда Анин телефон упорно твердил «Абонент недоступен», в голову к Андрею начали закрадываться самые ужасные мысли, главной из которых была мысль, что это дело рук Старицкого. Теперь парень казнил себя за то, что натворил той ночью, он ведь знал, что Макс умеет мстить, но ведь перед бандой нельзя было облажаться, тем более когда там была Лера, а точнее «Гера», как ее называли. Она действительно была похожа на богиню. Глаза, необычайно-перламутрового цвета, от которых никто не мог оторваться. Это была одна из немногих девушек, которой парни смотрели в глаза, а не на другие выделяющиеся части тела. Андрей влюбился в Геру с первой встречи, когда увидел, как она уложила троих парней левой рукой и отделалась только легкими царапинами. Правда Тальной знал, что шансов у него практически нет, потому что на эту девушку столько претендентов, что очередь была бы в несколько километров, если не больше. По крайней мере он себе так представлял. Гера никому не уделяла особого внимания, никому не давала шанса, но каждый раз, когда Андрей встречался с ней взглядом, она улыбалась. Это зародило в парне какую-то надежду. Именно поэтому, в ту ночь, он не мог поступить иначе, ведь боялся, что Гера посчитает его неудачником.
Но сейчас, когда его родная сестра в лапах этого урода, думать о Гере не было сил. Если бы он знал, что все так обернется, если бы знал то… То что? Неужели он бы не поступил так же? Сейчас об этом можно лишь гадать. Андрей услышал звонок в дверь и, сломя голову, побежал открывать в надежде, что это все-таки Аня, что все обошлось и она просто забыла позвонить. Но как только он открыл дверь, надежды улетучились, будто их и не было. За порогом было пусто, только на небольшом коврике с надписью «Welcome», лежал клочок бумаги. Тальной поднял его и, прочитав написанное, разорвал на мелкие части. На небольшом клочке было написано лишь два слова:
«Твой ход».
***
Я просидел возле нее всю ночь, но она практически не шевелилась, а потом и вовсе заснула. По правде говоря, это испугало меня не на шутку. Ведь я даже не подумал о том, что могу нанести девушке какой-то психологический вред. У меня дрожат руки, я прикасаюсь к спящей темноволосой девушке, в надежде, что все обойдется. Девушка вздрагивает и открывает глаза, но в ее взгляде я не нахожу страха или презрения или чего-нибудь подобного, в них отражается даже какой-то едва заметный интерес. Я убираю руку с ее плеча, куда дотронулся, чтобы разбудить ее. Она смотрит на меня, и кажется ждет, что я ей что-то скажу. Но что, черт возьми, я должен ей сказать?
— Как тебя зовут? — спрашиваю я, смотря ей прямо в глаза. Я всегда умел выдерживать контакт глаза в глаза, но сейчас это удавалось с трудом.
— Аня, — отвечает она и присаживается на кровати, — Ты не похож на маньяка. Да и мои покои не такие уж и страшные.
— Я тебе ничего плохого не сделаю, — сразу же сказал я, чтобы она не боялась. Боже, я выкрал девушку, но даже представления не имею, что с ней делать.
— Во всех фильмах маньяки так говорят, — сказала она, и я чуть ли не заулыбался. Да, кто-то похоже явно любитель кинематографа, не то что я.
Аня встала с кровати и начала ходить по комнате, внимательно рассматривая ее содержимое. Я оставался неподвижен и только взглядом следил за ней. Девушка подошла к шкафу, открыла его, посмотрела внутрь и закрыла обратно. Потом, она подошла к небольшому столику с выдвижными шухлядами. Темноволосая выдвинула одну из них и достала оттуда фотографии.
— Ты фотограф? — с каким-то едва скрывающимся восторгом, спросила она.
— Это что-то вроде хобби, но в последнее время редко этим занимаюсь, — ответил я, начиная понимать, что могу легко говорить с ней. Нет какого-то напряжения, которое наверное должно было бы присутствовать. Может этому виной обстановка. Я конечно, мог затащить ее в темный сырой подвал, где днями и ночами бегают крысы, но ведь она ни в чем не виновата. Пусть она чувствует себя гостьей, а не пленницей. Только Тальной должен думать наоборот.