Маленький мальчик постучал в дверь. В ответ раздались все те же стоны и хлопки по коже. Макс медленно подвинулся к замочной скважине, стараясь разглядеть, что происходит внутри, там, где никотиновый дым и запах похоти смешивались вновь. Красная лампа едва освещала помещение, бросая страшные тени на стены. Зрачки мальчика увеличивались. Они улавливали то, что скрывал бетонный квадрат, как самую яркую тайну современности. Зло в обертке конфеты, в косметическом нюансе души.
На большой кровати, которая находилась посреди комнаты, два обнаженных тела дарили друг другу удовольствие. Колени матери Макса въедались в красное покрывало кровати, словно срослись с волокнами ткани. В руках она сжимала простыни, закрыв великолепные глаза. С ее губ с каждой секундой все чаще срывались стоны, падали на пол, разбиваясь об махровый бледно-голубой ковер, который принимал красный цвет от лучей настольной лампы. Ее волосы были зажаты в похотливой ладони потного животного. Он хлопал рукой по ее ягодицам, от чего мать Макса вскрикивала, накидывая на лицо маску блаженства. Казалось, ей нравилось то, как тварь обращалась с ее телом. Удовольствие пронзало душу. Громкие стоны впитывались в стены комнаты, оставаясь там навсегда, на сотни веков вперед. Капельки пота, которые покрывали их тела, светились в цвете лампы, принимая в себя красные лучи, играли на коже, скатываясь на покрывало.
- Еще, еще – кричала похотливая тварь, ускоряя свой темп – Тебе нравится?!
Мать Макса не отвечала. Казалось, она ловила каждый миг удовольствия. И он был не первый, кто пробовал на вкус ее тело. До него тут побывали сотни новых отцов.
Мальчишка стоял у двери. Возбуждение проходило через него, словно совершенный ток, толкая все ближе к замочной скважине. Еще мгновение, и он пройдет сквозь дверь. Непонятные чувства кружила душа, словно совершенный пинцет удаляет раковые опухоли, оставляя их, как невероятное оружие против мира. Зло вскипало все сильнее. Сердце Макса стучало в такт быстрым движениям мужчины, который был уже готов захлебнуться в оргазме, извергая кучу странных детей, чьим глазам не суждено увидеть яркое солнце. Возбуждение Макса достигло своего предела. Мальчишка почувствовал, как струя удовольствия прокатилась по его телу, оставив лишь сотню глупых мурашек, разбегающихся в разные стороны. Наверное, это мерзко. Но, что останется в памяти, когда сексуальные образы будут всплывать, подобно подводным лодкам?
Макс спустился вниз. Он видел мокрое пятно на своих белых шортах. Дыхание быстро приходило в норму, а стоны со второго этажа закончились. Казалось, они сдохли вместе с теми детьми, что остались на теле матери мальчика.
Послышались шаги. Макс повернул голову и увидел, как его мать, одетая в коротенький халат, который едва скрывает интимную часть ее тела, спустилась вниз. Она провела пальцем по столу, собрав остатки белого порошка, и облизнула его так, что по душе Макса вновь побежали мурашки.
- С днем рождения – женщина улыбнулась, произнеся слова своим мерзким и пьяным голосом – Почему ты такой грустный?
Мальчишка не слышал ее вопроса, он смотрел на ножки, такие аппетитные и сексуальные. Вновь волна возбуждения побежала по его телу. Удар. Хлесткий щелчок по щеке ребенка.
- Почему ты такой грустный?! – пасть женщины рвалась на части, из губ капали следы крови – Почему тварь?!
Сильный шум пронзил уши Макса, заставив его оторваться от дыма, который рисовал эту ужасную картину прошлого. Сирена, возвещающая рабочим о том, что этот день закончен. Макс вновь повернулся к линиям дыма, но они уже упали вниз, разбиваясь на осколки воспоминаний. Боль пронзило тело. Боль и невероятное возбуждение. Странно.
Виктория мирно спала в своей кроватке. Ее тело напоминало Максу самые мягкие мотки ваты. Знаете, такие нежные облака, что принимают на себя кровь, когда она струится из вены, проколотой великолепной иглой, которая вводит в организм медленный кайф. Именно Виктория являлась тем порогом между срывами Макса и реальностью. Стоит ей захлебнуться в рвотных потоках болезни, и парень сорвется, будто с огромной скалы, упадет вниз, а море комплексов и психических заболеваний скроет его под своей ласковой гладью. Наверное, оно просто перекроет кислород, заставив задыхаться солеными реками слез. Рядом с кроватью девочки валялась тетрадь. Желание заглянуть в эти страницы, как бесподобная тяга к наркотикам, словно зависимость от боли, тянуло Макса открыть листы, впитать глазами совершенные сюжеты детской фантазии. Парень, дрожащими руками, схватил тетрадь. Он проводил кончиками пальцев по обложке, словно боясь заглянуть внутрь. Интересно, что ждет его там? Сколько воспоминаний о Софии? Это чувство безумной зависимости пронзало тело. Еще совсем немного.