Макс видел, как в глазах Мелиссы рождалось непонятное чувство страха и боли. Они уже не были такими живыми, как в первую встречу. Наверное, ее глаза уже давно привыкли к бесконечному темному подвалу, где даже звуки превращались в мифические мелодии, создавая целый спектакль эмоций. Жизнь уходила из них, они тускнели, превращаясь в бледные пятна, которые изредка скрывали ресницы, когда хлопали, словно одаривая аплодисментами этот театр. Мелисса вся тряслась. Наверное, она думала, что Фрэнк никогда не вернется, что Макс больше не допустит ее боли. Увы.
- Почему – дрожащим голосом начала Мелисса – Почему ты позволяешь ему делать это со мной?! Зачем?!
Парень не мог объяснить ей, какое странное удовольствие пронзает его тело, когда он слышит стоны и грубые ругательства в танце похоти. Загадка, которую не смогло сломать неумолимое время. Это были те самые тайны его души, похороненные где-то глубоко внутри памяти, в тех отсеках, куда не заглядывает солнце, в тех злополучных ящиках, куда даже Макс боялся заходить. Отпечаток детства в виде рваных мучений. След от воспоминаний, окрашенный в кровавый цвет бесконечного хаоса. Жизнь в миниатюре рассказов и звуков. Те, самые мерзкие и добрые, воспоминания. Наверное, они никогда не умрут окончательно. После смерти есть жизнь. Она вернется в памяти, чтобы разрушать, царапать нежную психику. А цель? Она банальна до безумия, и, в тоже время, так загадочна, пьяна в эпизодических событиях. Загадка, которую невозможно постичь. Смысл, что залег на самое дно постоянных переживаний.
- А как я ему могу отказать?
- Обычно, больной ублюдок! – выкрикнула Мелисса, сжав свои пальчики в грозных кулачках – Или тебе плевать на меня?!
- А почему я должен ценить тебя? – с невероятным спокойствием спросил Макс – Кто ты для меня? Эпизодическая роль? Думаешь, я в восторге от того, что ты сидишь тут?! – парень начал заметно нервничать – Я сам не понимаю, что происходит в моей голове!
Макс тяжело дышал. Так, что, казалось, его сердце вот-вот сломает ребра, чтобы вывернуть легкие удары в границы подвала, вмешаться в такт музыки, которую создавали падающие капли и ветер, врывающийся с улицы через маленькое окошко у потолка. Создать потрясающую мелодию боли и воспоминаний, чтобы границы разума ломались под сильным напором симфонии. Тело Макса пронизывали боль и радость, удовольствие и мерзость. Странное чувство долга. Знаете, словно каждый сантиметр планеты дышал в такт, оставляя на губах грубые рубцы ножей. Мелисса едва улавливала эту восхитительную картину. Она молчала. Девушка смотрела на руки парня. Они дрожали. Казалось, вены становились все больше, наполняемые черной кровью. Они готовы были взорваться, рисуя толстыми линиями на коже свои странные узоры.
- Тише – Мелисса положила ладонь на руку Макса – Успокойся!
Девушка чувствовала, как кровь стремительно несется по венам. Казалось, она даже ощутила тот страх, что вырывал мышление из потухшего разума Макса. Единственное касание – вход в другое измерение. Лифт в мир, где бессилен атом, где нет соблазна жить, лишь бесконечные оды смерти. Мелисса могла почувствовать даже, как резко скачет пульс молодого человека. Он, словно утопающий в бесконечном океане, звал на помощь, но слова его были молчаливы. Наверное, бури эмоций заполняли организм.
- Что ты делаешь?
Парень почувствовал, как нежная ладонь гладит его кожу. Такое восхитительное спокойствие, как взрыв после долгой войны, способный уничтожить технику и снаряды, желающий принести планете тишину. Стереть с физиономии Земли всех этих тварей, что впивались в глотку братьев ради наживы. Принести в лапы одиночества целую планету, чтобы природа вновь смогла творить свои шедевры, создавая заново длинную вереницу событий. Такие нежные касания. Казалось, в организме Мелиссы столько тепла, что оно готово пробраться в душу Макса и, тонкой вуалью легкости, обтянуть страшные воспоминания, спрятанные в самых недрах разума. Она так нежно гладила грубую кожу. По телу Макса пробежала дрожь удовольствия. Сотни картин смешались в голове. Дыхание сбивало ритм, а сердце начало стучать плавно и равномерно. Еще секунду назад парень был готов открыть дверь психическим расстройствам, чтобы они ломали реальность, рвали ее на мелкие кусочки, а сейчас он уже даже не помнил, куда положил ключ от ворот разума. Все чувства слились в один момент. В этот миг не было ничего другого, кроме удовольствия, что, подобно рекам, растекалось по организму, одаривая самые сухие зоны своим великолепием.