Странное чувство наполняло Макса. Словно он и сам знает, как это, потерять ребенка. Будто шипы совершенной боли пронзают тело. Парень никогда не испытывал этого, но знал, чувствовал. Странно.
- Папа – подбежав к Максу, тихо произнесла Виктория – Спорим, что я спрячусь, а ты меня не найдешь?
- Я не хочу играть – парень сделал глубокий затяг сигареты – Давай в следующий раз?
- А если его не будет?
- Кого?
- Следующего раза – Виктория виновато опустила голову – Вдруг я умру сегодня или завтра. Как мы поиграем?
- Знаешь – Макс заметно рассердился – Если так случится, то я отправлюсь вслед за тобой, чтобы сорвать с твоих уст еще улыбку, чтобы ты была счастлива, увидеть твои радостные глазки. И я никому не позволю забрать тебя у меня. Поняла?
Виктория кивнула головой, и Макс прижал к себе девочку. Он чувствовал, как по ее телу проходит дрожь. Наверное, холодный ветер касался ее кожи, чтобы та покрывалась мурашками, которые разбегались по оболочке, стараясь воссоединиться в одну кучку, взорваться, оставив лишь четкую гладь.
Часы переправили свои стрелки за полночь. Виктория мирно спала в своей кроватке. Лишь тонкие струи лунного света вливались в комнату, наполняя ее какими-то своеобразными, приятными и, в тоже время, такими холодными, красками. Тени деревьев создавали в бетонном квадрате рисунки лесной чащи. Они были прямо тут. На стенах. Казалось, можно было даже почувствовать запах хвои и услышать пение величественных птиц.
- Ты видел человеческую смерть?
Вопрос Мелиссы прозвучал очень тонко и тихо. Пустая бутылка из-под виски лежала на холодном полу, собирая в себе горький аромат алкоголя. Два, наполненных до краев, бокала находились рядом. Девушка изредка глотала резкий напиток, обжигая рваные раны на своих горячих губах, оставшиеся после укусов. Она смотрела прямо в душу Макса, минуя оболочку глаз и их тусклый цвет.
- Нет. Но я был около тел, которые поразила смерть – ответил парень, сделав глоток из высокого бокала
- В смысле?
- Я был первым около этих тел. Знаешь, мог даже почувствовать, как смерть все еще дышит внутри груди, как она смеется и развлекается, как уводит толпы пьяных мыслей из организма. Я даже мог схватить ее, чтобы придать земле. Понимаешь?
Холодный ветерок бил по лицам молодых людей. Через окошко у потолка в подвал врывался звук разбивающихся капелек дождя. Вкус ароматного воздуха проникал в легкие, наполняя их красотой. Он смешивался с никотиновым дымом, создавая новую концепцию совершенства.
- Ты был рядом с Софией?
- Не только – Макс опустил голову – Я был рядом, когда мама сделала последний вздох
- Как это случилось?
- София или мама?
Макс казался таким спокойным. Чувство, словно он уже не раз рассказывал эти истории. Боль все еще жила внутри его тела, но теперь она имела какой-то непонятный осадок грусти, мягкую вуаль меланхолии.
- Мама – тихо ответила Мелисса – Ты сможешь рассказать?
Макс закрыл глаза. Казалось, он путешествует по своему разуму, по тем тропинкам, которые ведут в самые страшные секреты жизни. Там, внутри его души, в этих тяжелых гробах покоятся воспоминания, мысли, чувства. И он не может достать их из-под метрового слоя земли и лет, но способен провести рукой по гранитным табличкам, чтобы прочесть буквы, понять историю, впитать память, что веет холодом и страхом.
- В тот вечер – начал Макс – Я был в городе. Мы вновь встретились с Софией, гуляли в парке, делились чувствами и воспоминаниями. Я помню – парень сильнее зажмурил глаза – Мне было очень хорошо в тот вечер. Спустя несколько недель после моего совершеннолетия. В тот день мы гуляли, пока Луна не захватила небосклон, рассыпав тысячи своих ярких слез, что люди называют звездами – молодой человек сделал паузу – Я пришел домой. Так тихо было тут. Знаешь, когда люди стараются молчать, появляется чувство наигранности?
Мелисса кивнула головой, вновь взяв Макса за руку, заставив его тело содрогнуться в наслаждении. Девушка намекала парню, что она рядом, что он может поведать ей все тайны безо лжи. Рассказать о том, что так сильно травмировало его сознание, разрушило психику и выкинуло из мира живых, из мира жадных.