Фрэнк схватил Макса за футболку, приблизившись к его лицу так близко, что парень даже почувствовал вонь из его пасти. Молодой человек смотрел прямо в глаза зверю. Именно животное в ту минуту предстало перед ним. Нет, там не было человека, даже его оболочки. Острая жажда похоти смешалась с желанием убийства и смерти. Ужас пронзил тело Макса, оставив мыслям считанные секунды на жизнь.
- Послушай меня – злобно начал Фрэнк – Ты можешь развлекаться с ней сколько угодно, но я не собираюсь провести остаток дней за решеткой. Если ко мне придут офицеры, я все буду отрицать! Эта проститутка не сломает мою жизнь! И ты тоже! Понял меня?!
- Обещаю – испуганно произнес Макс – Я разберусь, когда придет время
- Одно решение – ее смерть!
Фрэнк отпустил футболку. Он сделал несколько больших глотков, опустошив бокал с виски. Алкоголь тек по его подбородку, падая на спортивную кофту.
- Где Виктория? – успокоив голос, спросил высокий парень
- Она уже спит, наверное
- Мы же ей не помешаем?
На лице Фрэнка скользнула улыбка. Казалось, мыслями он уже был внутри подвала, очень близко к телу Мелиссы, чья работа на сегодняшний вечер – это позволить Фрэнку сделать с собой все, что только пожелает его звериная натура. Она будет кричать, сопротивляться, получать пощечины и хлопки по своему телу, но не сможет остаться собой, живой и красивой. Он возьмет ее. Этого не избежать. Сам Фрэнк прекрасно это понимал, поэтому на его лице блестела улыбка, а в глазах вновь рождалась похоть. Парень был слегка пьян.
- Нет, не помешаете
- Я так и думал – Фрэнк опустил руку на плечо Макса
- Не будь с ней нежен – произнес парень, и сам удивился от этих слов
- Так, может, попробуем быть вместе с ней? – Фрэнк хитро улыбнулся
- Нет!
- Ну, как хочешь, Макс
- Тебе пора?
Фрэнк кивнул головой. Макс медленно протянул ему ту же маску клоуна. Она по-прежнему глупо скривилась в страшной улыбке. Фрэнк натянул на лицо пластиковое изделие. Звук открывшегося замка, крики Мелиссы о помощи, странное чувство в душе Макса, закрытая дверь.
Молодой человек сидел на диване в гостиной, ожидая, когда Фрэнк выйдет из подвала, без сил, выжатый, словно лимон, с удовлетворенным лицом зверя. Перед глазами Макса летели картины насилия, похоти, мерзости. Казалось, он даже слышал, как внутри дома разносились стоны Мелиссы. Интересно, что происходит там сейчас? Наверное, девушка страдает, вновь часть ее умрет в микроскопических элементах души. Макс должен был помешать этому союзу, но какое-то странное чувство терзало его разум. Ощущение непонятного удовольствия. Словно реки выходили из берегов, чтобы опоить черную почву превосходной влагой, где земля – жизнь Макса, а волны – его порочные воспоминания детства.
Парень не отводил взгляда от настенных часов. Минута, еще одна. Они делились на секунды, которые замирали в ожидании, диктуя новый ритм чужеродному сердцу. Веки парня устало хлопали ресницами, а вскоре, совсем закрылись, перенеся уставший разум в мир сновидений, фантазий и грез.
Эта планета снов, что засела внутри головы, рисовала родной дом. Он был совсем другим. Сны очень сильно изменили образ. Теперь он даже не был похож на тот дом, который существовал в плоскости реальности. Такой радужный, раскрашенный в разные цвета великолепия, красоты и эмоций. Казалось, фантазия имела беспредельную мощь, способную разрушить даже тонкую грань между психикой и миром. Свет ярко мигал в пределах гостиной, где сидел Макс, перебирая в руках знакомые фотографии и книжки. Сотни страниц в его пальцах имели свои истории. Детские сказки, что так любила Виктория. Девочка спала наверху. Парень же ждал свою возлюбленную, которая уже давно ушла в спальню на втором этаже дома, но все еще не вернулась. Минуты – ножи. Они дают право на жизнь или смерть, уничтожая мысли во временных отрезках. Магия внутри стрелок и цифр.
Макс медленно поднимался по лестнице. Стены, окрашенные в ярко-зеленую палитру, были увешены рамками, что заковали в себя пыльные снимки, взгляды объектива камеры. Странные изображения мертвых младенцев, чьи глаза закрыты, а синие веки захлопнулись, словно их склеили между собой. Они тихо лежали в своих кроватках. Казалось, в этих снимках так много бед, боли, любви. Именно любви. Невозможно? Но так и есть. Фотография с эскизами смерти, чтобы память навсегда заковала в себя нежные черты младенцев. Их тела, наверное, уже давно сгнили в деревянных пиджаках, но душа жила. Она была прямо тут, совершенно рядом. Ее можно было почувствовать, принять в легкие аромат гниения, теплоты и света. Макс не способен отвести взгляд от этих картин, поднимаясь все выше по старой лестнице. Тихая музыка раздавалась со второго этажа. Такая легкая и волшебная. Красивый женский вокал ласкал слух, придавая своеобразной любви каждому живому существу. Макс на секунду замер, но снова продолжил свой путь, чтобы обнять Софию, которая что-то мастерила в комнате.