- Да
- Ужас – из глаз леди закапали большие чистые слезы – Зачем, Макс?!
Парень медленно опустился на пол, поставив фотоаппарат около себя, и крепко прижал к себе Мелиссу, которая рыдала.
- Я не знаю – прошептал молодой человек, поцеловав мочку уха своей пленницы – Иногда, я не понимаю, что происходит внутри меня. Эта звериная натура, что засела в душе, так часто ломает баррикады, вырывается в наш мир, прямо сюда – голос Макса дрожал – Я испытывал огромное удовольствие, когда видел, как он имел тебя. Эта вспышка прямо в детство – та самая крупица наслаждения, которую я потерял в тот холодный вечер
- Что тогда случилось Макс?
Мелисса впивалась ноготками в шерстяной свитер, который покрывал тело ее мучителя. Этот тонкий запах боли пронзил воздух, заставляя девушку наполнять свои легкие странным вкусом. Она чувствовала теплоту, впервые за много лет. И пусть Макс позволяет мучить ее, но он стал кем-то другим, тем, кого так долго не хватало Мелиссе. Девушка и сама ужаснулась, когда наткнулась на эту мысль внутри своей головы. Неужели ее чувства способны полюбить чудовище, психопата? Действительно ли жизнь настолько изящна в своих механизмах, что заставит разум сходить с ума от прикосновений больного? Мелисса не знала ответа. Девушка старалась не заострять внимание на этих фрагментах, чтобы не оказаться в яме чувств. Все идет своим чередом. Удивительные эмоции правят планетой. И лишь их превосходный танец в минутных нотках дождя решит исход человеческих мучений, жизни! Люди не способны предугадать ход мысли и фантазии, словно ученые никогда не увидят будущего в своих лекарственных препаратах. Лишь бесконечные опыты, которые искалечат сотни, тысячи человеческих жизней, откроют тайну, что захоронена под слоями времени, где стрелки часов, как священный маяк на пути, а циферблат – то самое расстояние между границами мира живых и чистым небом, куда отправляются души. Мелисса еще сильнее прижала к себе Макса, стараясь сдержать потоки соленых рек, которые вырывались из глаз, падая на бетонный холодный пол.
- Что случилось в тот вечер? – Мелисса повторила свой вопрос – В тот день, когда ее не стало?
- Ты хочешь это узнать?
Минутная пауза повисла в пределах подвала. Казалось, каждый из двух людей, что остались тут, как заточенные, пленные, старались понять друг друга. В голове Мелиссы бежали мысли, которые цеплялись за черепную коробку, царапая разум. Наверное, ей нужно было остановиться, перестать задавать эти вопросы, но странное чувство в груди не давало покоя.
- Да – тихо промолвила девушка
- Я пришел с работы – Макс медленно начал свой рассказ – На кухонном столе находились мой любимый ужин и бокал красного вина. Она так сильно любила его. Я мог часами смотреть, как алкоголь протекает по ее губам, оставляя на них влажные следы, уничтожая вечную сухость на устах. У нее всегда трескались губы, поэтому вино омывало их, попадая в самый центр, принося легкие ожоги, которые лишь рассмешат, но не ранят. Прямо, как и у тебя!
Макс нежно провел большим пальцем руки по сухим губам Мелиссы. Они такие горячие, как яркое солнце, которое входит в зенит, чтобы испепелить дотла кусочки человеческой души. Легкая дрожь пробежала по телу. Такая нежная, словно ее рисовали пухом на коже. Мелисса лишь улыбнулась. Впервые за эту ночь, она выдавила из себя не только слезы, но и великолепный лучик радости.
- Я покушал и отправился в спальню – Макс тяжело дышал – Поднимаясь по лестнице, я слышал легкую музыку, которая лилась из старого магнитофона. Этот хриплый звук аудиокассет, что переносит тебя куда-то далеко за пределы времени, позволяя сделать путешествие назад. О боже!
- Что такое?! – испуганно спросила Мелисса
- Мой сон – Макс быстро бегал глазами по подвалу, словно сканируя каждую деталь – Мой сон! Я вспомнил! Мне снилось это! Твою мать! – парень сильно ударил кулаком в пол подвала, рассекая кожаный покров руки – Этого не может быть!
- Тише, Макс!
Парень не слышал просьб Мелиссы. Он полностью погрузился в свой мир, в память, в те детали, которые приносили ему невероятную боль, сравнимую с той, что испытывали военные, взятые в плен, от острых ножей и хитроумных зверских пыток.
- Я поднимался по лестнице – слезы падали на пол – И этот легкий вокал, прекрасный в своем рождении, в создании, в микроскопических элементах голоса, разносился по этажу, лаская даже рамки фотографий, на этих снимках даже были улыбки, он рисовал их! Боже мой! Тот день… Я не могу!