— Я — великий лорд Монкрифф, — произнес Гарри, широко разводя руками и демонстрируя этим жестом богатство своего наряда. Он опустил руки, и на его пальцах сверкнули драгоценные кольца. — Но я также и Мясник.
— Ты мне лгал!
Все, что произошло между ними, — близость и нежность, которую мальчик ощущал в его объятиях, зарождающееся доверие к нему — исчезло. Еще никогда Луи не чувствовал себя так глупо. Взмахнув рукой, омега указала на его модную одежду.
— Что это все означает? Мне трудно поверить, что ты провел пять дней в обществе моего отца, ведя переговоры о свободе для шотландцев, заставив его поверить в твое стремление к миру. А в то же самое время ты носился по просторам Шотландии, убивая английских солдат. — Луи оглядел комнату, задержавшись взглядом на украшающих стены полотнах. — Кому еще об этом известно? Вне всякого сомнения, тебе удалось надуть моего отца так же, как и меня. Кого ты провел, кроме меня? Знает ли о твоих темных делах твоя экономка? А лакей, который только что привел меня вот к этой самой двери? Неужели все они — составляющие огромного и бездонного заговора под названием «государственная измена»?
========== XII ==========
Омега подумал о Рикардо, который ночевал в Монкриффе, наслаждаясь едой и виски графа и его так называемым гостеприимством. Провожая Луи в комнату для гостей, Лэйн рассказал ему о том, что Рик взял людей графа и поскакал на розыски ненавистного Мясника.
И было ли хоть что-то из всего, что Гарри рассказал о Рикардо, правдой? Мальчик уже не знал, чему верить.
— Слуги ничего не знают, — ответил Гарри. — Во всем замке в эту тайну посвящены только мой брат и его муж.
— Твой брат, который был так добр ко мне и распорядился, чтобы мне принесли завтрак и организовали купание в ванне… Он тоже мошенник?
Гарри нахмурился.
— Он хороший и честный человек.
Луи снова сделал шаг к двери.
— Ты безумен. Вы оба безумны — твой брат и ты.
Гарри схватил омегу за руку. Сильные пальцы воина стальным кольцом стиснули запястье.
— На твоем месте я бы от этого воздержался.
Луи не стал даже пытаться высвободить руку.
— Почему же? Неужели ты боишься, что я могу свободно выйти за эти стены и поведать миру о том, кто ты такой на самом деле?
Это была явная, ничем не прикрытая угроза. Мальчик даже не удосужился подобрать слова помягче.
Гарри сощурился и опустил голову, чтобы произнести на ухо:
— В настоящий момент, сладкий, я не боюсь ничего, потому что за этой дверью стоит Зейн, которому с самого начала не терпится перерезать тебе горло. Будет благоразумнее не давать ему дополнительного повода для реализации своего желания.
Луи высвободил руку и тщательно поправил рукав платья.
— Я тебя презираю.
— Твое право думать обо мне все, что тебе заблагорассудится, но прежде я предлагаю выслушать меня.
Омега отошел от мужчины, направляясь к окну.
— Выслушать тебя? Что ты можешь мне сказать? Какие тут могут быть объяснения? Ты обманщик! Пару дней назад ты был одетым в килт. Как дикарь размахивал секирой над моей постелью. Сегодня утром ты джентльмен, одетый в шелк и кружева. Ты вел переговоры с моим отцом, английским герцогом, который был о тебе самого высокого мнения и расхваливал тебя перед королем. — мальчик резко развернулся и вызывающе посмотрел в зеленые глаза. — Я никогда тебе этого не прощу! Ты меня обманул. Когда я вспоминаю как ты меня соблазнял…
— Я тебя соблазнял? — Альфа расхохотался. — Ты этого хотел так же сильно, как и я, малыш. Если память меня не обманывает, ты сказал, как тебе было приятно. — В глазах мужчины светилось желание. — Не обманывай себя. Ты хочешь нашей близости. И не пытайся это отрицать. Тем самым ты оскорбляешь и себя, и меня.
Луи резко шагнул к альфе и открытой ладонью ударил его по лицу.
— Что с того, что ты модно одет? Что с того, что ты благородных кровей? В тебе нет ничего от джентльмена.
Гарри не шелохнулся, будто не заметив пощечину. Этот безжалостный человек явно был сделан из стали или камня.
Мальчик вернулся к окну и остановился, глядя на озеро. Звук легких шагов за спиной заставил вспыхнуть нервные окончания в его теле.
— Во мне больше от джентльмена, чем в твоем женихе, сладкий. Просто ты не видел его другую сторону.
— Неужели у всех альф есть вторая, тайная сторона? — спросил омега, думая о том, что еще никогда в жизни не чувствовал себя таким одиноким и растерянным. — У вас у всех есть тайны? Если это так, то как можно кого-то узнать по-настоящему? Как можно доверять людям? Или любить их?
Луи отчаянно боролся с желанием разрыдаться и, упав к коленям этого человека, умолять его о том, чтобы он все объяснил. Только это могло помочь мальчику понять собственные чувства. От потрясения и разочарования у омеги кружилась голова. Какая-то часть его души по-прежнему хотела альфу, но он запутался и не мог понять, кто же Гарри на самом деле.
Ладонь мужчины опустилась на плечо омеги. Большим пальцем он начал поглаживать затылок, и Луи ощутил, как рушатся стены внутри него.
— Ты не боишься, что я расскажу правду о тебе? — спросил мальчик, пытаясь укрыться за враждебностью, чтобы не показать своих истинных чувств.
— Ты не сделаешь этого, малыш, — ответил альфа.
— Как ты можешь это знать?
— Потому что я тебе не безразличен, — продолжал он, и мальчик ощутил, как на его лицу появляется румянец смущения. — Я почувствовал это, когда обнимал тебя, в той пещере. В такой момент альфа способен очень многое узнать о омеге.
— Это неправда! — воскликнул голубоглазый.
И все же сегодня утром, когда мальчик покинула альфу, ему хотелось плакать.
Гарри встал между омегой и окном, заслонив вид на озеро, и поинтересовался:
— И ты еще называешь меня лжецом?
Его голос прозвучал странно приглушенно, а зеленые глаза горели таким желанием, что у Луи оборвалось все внутри. Он поднял лицо к альфе и несколько мгновений стоял, пытаясь отогнать воспоминания о том, что произошло между ними в то первое утро.
Гарри привлек к себе дрожащее от возбуждения тело и впился губами в алые губы. На мгновение окружающий мир прекратил свое существование. Внутри все пылало. Луи хотелось прикасаться к нему, обнимать его. Он был готов умолять Гарри избавить его от этих мучений.
Но вдруг в омеге вспыхнула мучительная обида, и он уперся ладонями в крепкую грудь.
— Прошу тебя, не надо меня так целовать, — взмолился мальчик. — Может, я и твой пленник, но я не твой омега. Я не хочу тебя любить. Поэтому, пожалуйста, отпусти меня.
— Зачем так все усложнять? — ласково возразил Гарри. — Нужно всего лишь отдаться своим желаниям.
— Моим желаниям? — Луи поднял голубые глаза, и в его взгляде вспыхнула злость. — Что, если мои желание подскажут мне проткнуть тебя ножом?
Гарри заставил омегу попятиться и прижал к стене. Тут же его рот нашел алые губы омеги в новой попытке предъявить права на обладание им. Он долго и страстно целовал мальчика, а затем обнял и притянул к себе. Эта близость сломила сопротивление Луи. Язык альфы скользил во рту мальчика, а хрупкое тело сотрясала волна безумного желания и неожиданной тоски: Луи был ему не пара и он ненавидел мужчину за это.
— Что ты будешь со мной делать? — спросил омега, пытаясь собрать остатки надежды, что ему удастся оттолкнуть графа.