Стайлс сел около мужа.
— Мне очень хотелось бы сказать тебе, что да, беспокоит. Я хотел бы сказать тебе, что меня захлестывает чувство вины и раскаяния. Но это было бы ложью, милый, потому что я ни о чем не сожалею.
— Ты вообще не испытываешь раскаяния?
Гарри повернул голову в сторону омеги.
— Нет. Я рад, что сделал это.
Луи направился к двери, но альфа вскочил с дивана и загородил выход.
— Как ты мог совершить такое и не сожалеть об этом? — потрясенно спросил мальчик дрожащим голосом. — Ты хладнокровно убил безоружного человека. Я и представить себе не могу подобную жестокость. На протяжении нескольких недель я видел только твою вторую сторону, и это подарило мне надежду. Я начал верить в то, что смогу простить тебе все и полюбить тебя.
Полюбить его.
— Если это имеет какое-то значение, я не хотел этого делать.
Луи поморщился.
— Ты хочешь сказать мне, что не способен себя контролировать? Прости, Гарри, но мне от этого не легче. Откуда я могу знать, что когда-нибудь ты подобным образом не выйдешь из себя, разозлившись на меня? Откуда мне знать, что ты не разрубишь меня пополам, если я стану причиной твоего гнева?
— Такого никогда не случится.
— Но ты только что сказал, что утратил контроль над собой. Ты говорил мне, что твой отец избивал твою мать. Как я могу жить с тобой, зная, что ты так легко возбудим?!
Гарри подошел к мальчику, желая обнять его и убедить, что никогда не причинит ему вреда, но омега оттолкнул мужчину.
— Не прикасайся ко мне! Мне кажется, что от тебя пахнет кровью.
Гарри нахмурился.
— Где тело Рикардо? — спросил Луи. — Что ты с ним сделал? Он заслуживает того, чтобы его похоронили.
Гарри понимал, что мальчик все равно узнает правду, поэтому не было смысла что-либо скрывать.
— Я положил его голову в сумку и отправил лорду Пейну.
Луи потрясенно сдвинул брови.
— Отцу Лиама?
— Да.
— О боже! Так значит, ты все это сделал только для того, чтобы отомстить за его смерть?
— Нет. Я ведь тебе уже сказал. Я сделал это чтобы защитить тебя. Я просто не мог оставить его в живых.
Луи глубоко вздохнул и оттолкнув Гарри, ринулся к двери.
— Выпусти меня отсюда.
— Луи…
Омега распахнул дверь, но обернулся ради нескольких последних прощальных слов:
— Мы испытали вместе много радостей, Гарри, и ты был ко мне добр. Несмотря ни на что, включая мой собственный здравый смысл, я все еще испытываю к тебе сильные чувства и поэтому не выдам тебя. Никто не узнает о том, что ты Мясник. Твою тайну я унесу в могилу. Но я не могу быть с человеком, который отнимает чужую жизнь и ничего при этом не чувствует
Несколько мгновений спустя Луи рыдал, укрывшись в своей спальне. Он оплакивал ужасную смерть Рикардо и унизительное путешествие его отрубленной головы в соседний замок, где ее должны были в качестве приза вручить отцу погибшего жениха Гарри. От этой мысли у мальчика стыла в жилах кровь. Ему не было дела до того, что совершил Рик. Ни одно человеческое существо не заслуживало такого обращения.
Омега также оплакивал свое глупое страдающее сердце и безумную любовь, которую испытывал к человеку, совершившему этот акт первобытной жестокости. Разочарование Луи не знало границ, а душа разрывалась от нестерпимой боли. Все его надежды на счастливую жизнь здесь, в Монкриффе, со своим прекрасным мужем, с которым он испытал истинную близость и родство душ, были разрушены. Он оказался не тем человеком, за которого омега его принимал. Луи напрасно поверил в альфу и в его способность преодолеть свою агрессивную натуру и начать новую жизнь в мире и договоренностях. Одежда, дом, остроумие и обаяние — все это оказалось лишь маской, которой Гарри ввел в заблуждение не только мальчика, но и его отца в свое время. И теперь омеге предстояло обуздать то безумное влечение, которое он все еще испытывал. Луи и сам не понимал, как может продолжать любить мужчину после того, в чем он только что сознался.
«Любил ли он меня вообще? — вдруг подумал омега. — Или все это было ради Лиама?»
На следующее утро, на рассвете, Луи написал прощальное письмо Джозефу и короткую записку Гарри, оставил их на столе, чтобы заметила служанка, после чего вышел из замка и сел в, ожидающий его, экипаж дяди.
В холодном воздухе повисли клубы пара, который выдували из ноздрей лошади. Животные потряхивали головами и тихим ржанием нарушали рассветную тишину. От этой мирной картины сердце омеги стискивалось тоской.
Спустя некоторое время к мальчику присоединился и сам герцог со всеми своими вещами и пожитками. Дяде было непонятно, почему они уезжают в такой спешке, даже не попрощавшись с Гарри. Луи сказал ему лишь, что разорвал помолвку и пока не желает об этом говорить. Он шагнул в экипаж, качнувшийся под его весом, и не стал требовать от омеги дальнейших пояснений, во всяком случае, сейчас. Дверь за ним захлопнулась. Луи почувствовал себя совершенно выбившимся из сил. Герцог похлопал племянника по руке и заверил, что выслушает его, когда тот будет готов обо всем поговорить. Мальчик смог лишь кивнуть в ответ.
Экипаж отъехал от замка, и у Луи не хватило смелости оглянуться назад.
========== XVI ==========
В глаза Гарри ударил яркий поток солнечных лучей, струящихся в окно; он проснулся с мыслью, что потерял Луи.
Каким-то необъяснимым образом альфа проспал всю ночь, и его сны были наполнены трупами и кровью, а его кожу лизали языки адского пламени. Ему снился Луи, с высокого балкона наблюдавший за тем, как он все глубже и глубже погружается в море огня под дымным небом. Омега дождался, пока пламя дойдет ему до подбородка, после чего развернулся и ушел. Мальчик не оглянулся, а Гарри так и остался в пламени. Покачиваясь на волнах жидкого огня, он с отчаянием смотрел вслед своей любви.
Альфа сел в постели и ладонью потер грудь напротив сердца. Где-то внутри засела глухая ноющая боль. Он посмотрел в окно. Солнце едва показалось над горизонтом.
Затем он увидел записку. Кто-то сунул это запечатанное послание ему под дверь. Когда это произошло — ночью или уже утром, он не знал, но не сомневался, что записка от Луи. Его охватила паника. Стараясь подавить обессиливший его приступ страха, он подошел к двери и поднял свернутый лист бумаги.
«К тому времени как ты это прочтешь, меня здесь уже не будет. Дядя увозит меня обратно в Англию. Мне жаль покидать тебя, не попрощавшись, но я уверен, что так будет лучше. Я больше никогда не желаю тебя видеть.
Надеюсь, ты с уважением отнесешься к этой моей просьбе.
Луи»
Гарри попытался вдохнуть, но воздух отказывался поступать в стиснутые ужасом легкие. Омега уехал и не хотел, чтобы мужчина последовал за ним. Луи больше не желал его видеть… Надежды на прощение не было. Нежность, которую мальчик начал к нему испытывать, бесследно исчезла. Она умерла, растворилась, и винить в этом, кроме самого себя, ему было некого. Гарри казнил их любовь в безумной ярости. Он убил человека, жизнь которому пообещал сохранить.
Альфа хладнокровно лишил жизни безоружного. Он отрубил ему голову топором и сунул ее в сумку.
Вне всякого сомнения, его действия были дикостью и беспримерной жестокостью.
И все равно — все равно! — Гарри не мог заставить себя пожалеть об этом. Даже сейчас он знал, что сделал бы это снова. Он бы сделал это и десять раз подряд, чтобы защитить Луи. Он был готов пожертвовать всем: любовью и, как следствие, своим настоящим и будущим счастьем, но не позволил бы этому мерзкому чудовищу коснуться его хотя бы пальцем. Даже если это означало бы, что он больше никогда не увидит Луи.