Гарри подошел к креслу и сел, откинувшись на подголовник. Он прислушивался к мерному тиканью часов, пока не пришло успокоение.
— Ты поговоришь со мной, Гарри?
Альфа поднял голову от книги и увидел в дверном проеме Зейна, ожидающего позволения войти в кабинет.
— Входи.
Малик вошел и остановился на мгновение, осматривая беспорядок в комнате.
— Лэйн беспокоится, — произнес он. — И я тоже. Ты уже пять дней отсюда не выходишь.
Это действительно было так. Ему нужно было время, чтобы подумать, поразмыслить о своем предназначении в этом мире, источнике своей силы и смысле принесенной им жертвы.
Гарри был рад появлению Зейна, так многое хотел с ним обсудить.
— Я сожалею о многом из того, что сказал и сделал. — сообщил ему Зейн — Я не должен был в тебе сомневаться.
Гарри закрыл книгу и отложил ее в сторону, поднялся с кресла и надел свой зеленый шелковый утренний сюртук. Расправив кружева на рукавах, он подошел к старому другу.
— Твой отец получил мою посылку?
— Да, мне очень жаль, что тебя там не было.
Гарри просто кивнул.
— Но ты не праздновал, — заметил Малик, поправляя переброшенный через плечо плед.
— Не праздновал.
Альфа жестом пригласил Зейна войти в кабинет и налил ему бокал виски.
— Но ты поступил правильно, Гарри. Ты не должен ни одной минуты в этом сомневаться. Дайсон получил по заслугам. Не надо себя казнить. — Он принял бокал, который ему протягивал Стайлс.
— Я ни о чем не жалею, Зейн.
Гарри сел на диван.
Малик прищурился и скептически посмотрел на друга.
— Я с этим не соглашусь, потому что, насколько я понимаю, ты сожалеешь, и очень сильно, из-за расставания с сыном полковника.
Он залпом выпил виски и поставил бокал на угол стола, рядом с высокой стопкой книг.
Гарри же забросил ногу на ногу и посмотрел в сторону окна. Его молчание еще больше подстегнуло не отличающегося терпением Зейна. Он начал мерить комнату шагами.
— Тебе без него будет лучше, Хазз. Ты наверняка и сам это понимаешь. И вообще, какого черта! Он тебя бросил. — Он замолчал и сделал глубокий вдох. — Мы с тобой вместе прошли через многие испытания. И несмотря на наши недавние разногласия, я считаю тебя другом. Я признаю твое право на лидерство и уважаю твою силу и твое искусство ведения боя. Ты много раз спасал мне жизнь, а я тебе. — Он помолчал. — Возвращайся к нам, Гарри. Забудь этого англичанина. Он тебя не стоит. Он был влюблен в эту скотину, Дайсона, и до последнего его защищал. Ты найдешь себе омегу получше. — Он снова помолчал и сделал еще один вдох. — Пойми меня правильно: я любил своего брата и считаю себя перед тобой в вечном долгу за то, что ты сделал с его убийцей. Но нам обоим пора идти дальше. Берись за оружие, Хазз.
Услышав эти слова, Гарри нахмурился.
— Браться за оружие? С какой целью?
— Какая еще может быть цель, кроме битвы? Восстание затухло, большинство горцев разбрелись по своим фермам, но англичане все еще здесь. Мы должны раз и навсегда выгнать их из своей страны, пока их страх работает на нас. Голова Дайсона в дорожной сумке нагнала страху на все английские гарнизоны. Волна ужаса расползается по Шотландии. Я предлагаю убивать англичан, пока они не уберутся обратно к себе.
Гарри задумался. Он смотрел в окно, следя взглядом за проплывающими в небе облаками, и вспоминал репутацию Мясника. Не было сомнений в том, что оно приносило свои плоды, а со смертью Дайсона его стали бояться еще больше.
И все же он должен был учесть и другие стороны этого дела. Например, такую мелочь, как свою совесть и сны, преследующие его из ночи в ночь…
Он встретился глазами с Зейном.
— Я полагаю, что смогу добиться большего, пустив в ход титул Монкриффа. Король ко мне прислушивается, и, несмотря на то, что произошло между мной и Луи, я уверен, что его дядя, герцог, будет продолжать поддерживать мои усилия по восстановлению мира, если я встану на этот путь.
Зейн фыркнул.
— После того, что ты сделал с племянником Томлинсона, он и слушать тебя не захочет. Я удивлюсь, если омега еще не рассказала ему, кто ты и как посреди ночи явился к нему в спальню, едва не зарубив, а затем похитив. Сюда в любой момент может явиться армия красных мундиров. Именно поэтому я и предлагаю тебе надеть плед и уехать отсюда, пока у тебя еще есть такая возможность. Лэйн займет твое место в замке. Ему такая жизнь подходит гораздо больше.
— Луи никому ничего не расскажет, — ответил Гарри. — Он дал мне слово.
Зейн презрительно фыркнул.
— И ты, кажется, ему поверил?
— Да, я ему доверяю.
— Гарри, где твой здравый смысл? У тебя ведь есть голова на плечах!
Волна гнева захлестнула Стайлса, и он поднялся с кресла.
— О каком здравомыслии ты говоришь? Я вызываю омерзение у омеги, которого хотел сделать своим мужем! Он считает меня еще худшим чудовищем, чем этот насильник и убийца Рикардо Дайсон. Он, может, уже вынашивает моего ребенка, а я об этом никогда не узнаю.
— И у меня теперь нет оружия, — продолжал граф. — Оно лежит на дне озера Лох-Шил.
— Какого черта, Гарри! Что оно там делает?
Он потер переносицу.
— Я не могу тебе этого объяснить. Я почти ничего не помню. Все, что я знаю, — это то, что оно тянуло меня на дно, и если бы я его не бросил, я бы, скорее всего, утонул.
— Но как же меч твоего отца? Он его тебе передал.
— Ему сто лет, — кивнул Гарри. — Ты думаешь, я этого не помню? — Он подошел к окну и ударил кулаком по каменному подоконнику. — Мне кажется, я сошел с ума.
Кудрявый долго стоял у окна, глядя на озеро, пока не ощутил на плече руку Зейна.
— Сражайся, Хазз. Это то, для чего ты был создан. Это вернет тебе рассудок. Доверься мне. Я завтра уезжаю. Поехали со мной.
Стайлс стряхнул руку друга с плеча.
— Нет! Это только усугубит мое безумие. Я не могу этого сделать. Здесь нужно что-то другое.
— О чем ты говоришь?
Он обернулся к Зейну.
— Я говорю о том, что Мяснику пора на покой. Я сделал то, что намеревался. Я отомстил ублюдку, который изнасиловал и убил Лиама. Но теперь с этим покончено. Я больше не буду убивать.
— Гарри, послушай меня…
— Нет! Я больше не желаю слышать ни единого слова! Пойди и скажи Найлу и Эду, чтобы они ждали меня у пещеры. Мы поговорим о том, что нужно сделать. Вы все свободные люди, и, если захотите действовать самостоятельно, я не собираюсь вас останавливать. Я сделаю все возможное, чтобы никто не узнал, кто вы на самом деле. Но я не могу к вам присоединиться, Зейн. С этим покончено. Я приложу все усилия к тому, чтобы вернуть Луи.
Малик нахмурился.
— Я его люблю. Мне без него не жить.
Зейн обеспокоенно шагнул вперед.
— Ты совершаешь ошибку. Он англичанин, он не понимает нашего образа жизни.
— Он понимает больше, чем ты думаешь, Зейн, А теперь, пожалуйста, уходи, Я приду к пещере завтра на закате. Единственное, что у меня осталось от Мясника, — это его щит. Я принесу его и отдам тебе, если ты желаешь продолжать борьбу. Если таков твой выбор, я буду уважать его. Ты мой друг, Зейн, и я никогда тебя не предам. Но я не пойду с тобой.
Малик потрясенно кивнул и, пятясь, вышел из комнаты. Гарри опустился в кресло и посмотрел на портрет матери. Затем он положил одну ладонь на другую и прижал обе руки ко лбу.