Взглянув на затихших взрослых, как на детей малых, не поделивших игрушку, Тася, долго не думая, решила, что и ей пора бы покинуть общую комнату. Не хватало еще под горячую руку попасть! Уже на лестнице, поднимаясь на второй этаж, она мельком глянула на бабушку и тут же отвернулась, ощутив укол стыда.
В лесную нечисть, духов и злобных ведьм девушка не верила. Как и добрая половина деревни, Тася давно нашла странным крикам объяснение получше. На каждый сомнительный вопль, разносившийся по округе, найдется и зверь, и подпитый сосед, и все это будет убедительнее, чем сказки о мстительной ведьме. Но вот бабушка в них верила и искренне пыталась защитить, предупредить своих близких. Еще в раннем детстве, когда Тася начала проситься с отцом в лес, бабушка поведала ей ту жуткую историю.
Историю, что тянулась за этой деревней уже целую сотню лет.
Бабушка рассказывала, что в те времена лес стоял гораздо дальше и там, где теперь тянулись в высь сосны, стояли дома и пролегали дороги. В те времена на окраине, прям на границе бора, стояла и старая лачуга, куда ни с того ни с сего заселилась одинокая молодая девица. Целыми днями она пропадала в чаще, особо никому не мешала, мало с кем близко зналась, но всякий раз, когда ноги несли ее в сторону деревни, там обязательно вскоре происходила беда. Да какая! Предсказанная девицей! Могла она просто посмотреть на человека и сказать, что болен он тяжко или вовсе помрет вскоре, и все! Сколь бы бодр ни был человек, обязательно сляжет, а там и похороны…
Быстро люди заподозрили неладное, но и просто так заявиться с обвинениями не могли. Отправили к ее дому охотника, чтоб тот проследил и, если найдет чего подозрительного, всем рассказал. Да вот только охотник не вернулся ни через день, ни через два. Нашли его тело, растерзанное волками, в лесу недалеко от лачуги девицы, и вопросы отпали — никогда дикое зверье так близко к селу не подходило, а значит кто-то их науськал.
Ждать следующих жертв в деревне не стали, тем же днем под началом местного священника несколько селян отправились к лесу. В ночи, когда свет внутри погас, заперли и двери, и окна и подожгли лачугу. До самого утра стояли там, пока ведьма внутри бесновалась, кричала и проклинала их, пытаясь выбраться из пылающего ада, а с восходом освятили еще не остывшее пепелище и вернулись в село с хорошими вестями.
Да вот только не конец это был истории, а самое ее начало.
Ровно через три дня священник скончался. Не выдержало сердце, как и предсказывала ведьма за несколько дней до своей гибели. Сначала значения этому не придали, пока его жена не увидела над свежей могилой обезображенный женский силуэт. Призрак, закрыв руками лицо, склонился над могильным холмом и то ли рыдал, то ли смеялся, и истаял только к утру.
Дальше хуже.
Из года в год над деревней проносился душераздирающий вой, плач невыносимой боли, и забирал с собой жизни. Всякий больной и раненный, что встречал белесую тень, рыдавшую у его дома, через несколько дней оставлял этот свет. Неделями она могла преследовать жертву, стенаниями сводя с ума несчастного. Ни молитвы, ни обереги не были способны отогнать злобную нечисть, и тому, кого она выбрала, оставалось лишь считать часы.
И вновь селяне направились к пристанищу ведьмы. В гневе и ужасе они готовы были сравнять обугленный остов с землей. Были среди них и те, кто пришел молить о пощаде, но что они могли противопоставить разъяренной толпе?
Подошли они к поросшему бурьяном двору и разом оробели. Никто не решался переступить порог, пока вдова священника, разозлившись на безвольных людей, не вышла вперед. Она подняла с земли камень и швырнула его в чудом уцелевшие запертые ставни, и, словно отвечая на вызов, открылась дверь, зазывая гостей внутрь. Толпа попятилась, оставив впереди лишь вдову, и, кто знает, может, лишь это спасло их.
Послышался шелест листвы, и в следующий миг, подобно змее, толстый стебель вьюна вцепился в ногу вдовы и с силой потащил ее в дом. Женщина успела лишь вскрикнуть, как дверь в лачугу вновь захлопнулась, навеки отрезая ее от мира. Ни один человек даже не дернулся, чтобы попытаться спасти ее. В оторопи они стояли, прислушиваясь к тошнотворным хлюпающим звукам и хрипам, доносившимся из глубин.
Не сразу они заметили шелест вокруг. Лишь крик мужчины, мигом вздернутого к кроне сосны, вернул людей в чувство.
Они бежали. От страха не помня себя и не различая близких, они мчали прочь, затаптывая тех, кому не посчастливилось замешкаться, а следом за ними непреступной стеной вырастала непролазная чаща, поглощавшая тела и дома, подобно оголодавшему зверю. В считанные минуты лес откусил от поселения целую половину. Однако многим селянам дома уже были не нужны…