Эфир, в котором когда-то вели радиопередачи только молнии и далекие солнца и галактики, сейчас перенаселен радиоволнами.
Ученые и изобретатели быстро шли по пути, который начал Столетов. Уже вскоре после смерти ученого ход науки показал еще очевиднее величие его дел.
Но царская Россия не изменила своего отношения к Столетову — заговор молчания вокруг его имени продолжался. Больше того, попытки увековечить его память по-прежнему встречали прямое противодействие. В 1910 году гласный городской думы г. Владимира А. И. Сергеев предлагал назвать одну из улиц именем Столетова — предложение не встретило одобрения.
Тщетно искать имя Столетова в дореволюционных школьных и университетских учебниках. Рассказывая с восторгом о завоеваниях техники, родословные которых восходили к исследованиям Столетова, журналисты обходились без упоминания его имени.
Напрасно было искать собрание сочинений Столетова — труды ученого были изданы только после того, как революция смела самодержавие.
Только после революции имя ученого стало известным всему нашему народу и всему человечеству.
Когда-то, говоря о будущем идей Гельмгольца, Столетов сказал: «Семя, упавшее на добрую почву, взойдет и принесет плоды сторицею».
Хороший образ, точное сравнение.
Аллегория особенно удачна, поскольку Столетов говорил о научных открытиях, — она перекликается с образом генеалогического древа, которым часто пользуются популяризаторы.
В научно-популярных книгах можно встретить рисунки древа химии, древа оптики, древа угля и нефти. Образ генеалогического древа используют, чтобы показать науку и технику в их развитии. Ветви и листья древа символизируют научные дисциплины, открытия и изобретения.
Быстро поднялись и разветвились древа, выросшие из явлений, которые исследовал Столетов. Фотоэффект и прохождение электричества через разреженные газы входят в корневую систему древа радиоэлектроники. Фотоэлектроника очень быстро набрала силы.
Она была совсем молодой наукой: сорок лет всего прошло после опытов Столетова, когда устроители чикагской выставки «Век прогресса», желая с самого начала выставки продемонстрировать, какие чудеса может совершать наука и техника нашего века, поручили ей открыть выставку.
К окулярам четырех телескопов четырех обсерваторий приладили фотоэлементы. Эти телескопы нацелили в одну и ту же точку небосвода, через которую в 21 час 30 минут — время, назначенное для открытия выставки, — должна была проследовать звезда Арктур. Эта звезда была избрана неспроста. Свет ее идет до Земли ровно 40 лет. Лучи света, которым предстояло дать сигнал к открытию выставки, отправились в путь в 1893 году — в год, когда в Чикаго работала международная выставка. Столетов должен был быть на ней, но нездоровье, вызванное беспрерывной травлей, расстроило его планы, не дало возможности поехать в Чикаго.
Подстерегать Арктур поручили сразу четырем расположенным в разных штатах обсерваториям для того, чтобы облачная погода не могла испортить затею.
К девяти часам вечера перед входом на выставку собрались толпы народа. Территория выставки была окутана темнотой. Медленно шли минуты ожидания, медленно вращалось звездное небо. Плавно и неуклонно двигался Арктур к точке, на которой скрестились взгляды четырех телескопов. 21 час 30 минут! Мерцающий, слабый свет Арктура соскользнул в длинные колодцы телескопов — и тотчас на выставке вспыхнули тысячи электрических ламп, мощные электромоторы распахнули тяжелые ворота и десятки громкоговорителей запели национальный гимн.
Ни одна человеческая рука не прикоснулась к рубильникам. Фотоэлементы, «увидев» Арктур, послали электрические сигналы на выставку, и, повинуясь им, многочисленные реле включили освещение, электромоторы, громкоговорители.
Столетовская теория намагничения железа и его метод исследования магнитных свойств этого главного металла электротехники лежат в основании генеалогического древа магнетизма.
Чтобы видеть, что выросло из столетовского наследия, далеко ходить не нужно. С электронными приборами и с приборами, в которых есть магнитные материалы, приходится сталкиваться на каждом шагу.
Для демонстрации значения изобретения или силы природы у популяризаторов есть классический прием, который можно назвать «эффектом отсутствия». Идея этого приема восходит к пословице, заканчивающейся словами «потерявши — плачем».
Давайте применим этот проверенный прием. Вообразим, что у древа электроники отсечена одна ветвь — фотоэлектроника, что все до единого фотоэлементы каким-то чудом испортились, перестали работать.
Что же произойдет?
А произойдет очень много неприятностей. Все телевизоры, например, внезапно станут радиоприемниками, современное волшебное зеркальце — экран телевизора сразу станет незрячим.
В телевизоре фотоэлемента нет, он «видит» только то, что «видит» телевизионная камера, а главная часть камеры — иконоскоп — трубка, дно которой покрыто слоем, представляющим собой мозаики из крошечных фотоэлементов. Если всю телевизионную камеру назвать электрическим глазом, то тогда этот слой, устилающий дно иконоскопа, придется назвать электрической сетчаткой. Нам, соотечественникам Столетова, особенно радостно, что решающее слово в создании телевидения принадлежит русским изобретателям. В 1907 году русский инженер Б. Л. Розинг сконструировал первый катодный телевизор — родоначальник телевизионной аппаратуры. Современное высококачественное телевидение основано на использовании передающих трубок с экраном, представляющим собой мозаику из множества миниатюрных фотоэлементов. Первую такую трубку построил в 1931 году советский изобретатель С. И. Катаев.
Кино… Напрасно кинозрители будут кричать: «Механик, звук!» Кино снова станет «великим немым», каким оно было лет сорок тому назад. Ведь это фотоэлемент «читает» звуки, записанные в виде зубчатой черной дорожки вдоль края киноленты.
Переполох произойдет на станции фототелеграфа. Приемные фототелеграфные аппараты вместо копий чертежей, фотографий, документов будут выдавать равномерно засвеченные серые листки бумаги. Фотоэлемент — главная деталь и фототелеграфных устройств.
Произойдут неприятности и покрупнее: запорют продукцию блюминги-автоматы, нарушится работа сортировочных устройств, начнут капризничать плавильные печи, многие из автоматических станков начнут выдавать брак — ведь есть станки, режущими инструментами в которых управляет фотоэлемент, сам «читающий» чертеж.
Фотоэлементы — глаза читающих кибернетических машин, умеющих распознавать образы, буквы, слова.
Выход из строя фотоэлементов огорчит фотографов и кинооператоров. Без фотоэкспонометра не дашь правильной выдержки, не установишь такую диафрагму, как нужно. Фотоэлементы сейчас даже встраивают в фотоаппараты и кинокамеры — автоматически, в зависимости от изменения освещения, они уменьшают или увеличивают их диафрагму.
В трудном положении окажутся космические станции. Солнечные батареи, которые под действием света солнца вырабатывают ток, питающий аппаратуру этих станций, — ведь это тоже фотоэлементы.
Вот что такое фотоэффект, который когда-то можно было посчитать забавным, курьезным —.явлением.
Мы отсекли только одну ветвь древа радиоэлектроники, а что, если подрубить весь ствол, изъять из обращения все электронные приборы?
Такой эксперимент страшно проделывать даже в воображении: последствия будут поистине катастрофическими. Изъять из современного мира электронную лампу — это значит устроить всеобщую разруху!
Перечислить, где работает электронная лампа, дело утомительное. Для этого потребовалось бы заполнить толстенные тома. Не проще ли поискать, где электронная лампа не применяется? Проще. Но дать кому-либо поручение заняться такими поисками можно только в порядке издевательства — неблагодарная работа.
Надо сразу же исключить из рассмотрения все области, где работают какие-либо автоматические и телемеханические устройства. Заводы, фабрики, электростанции, насосные станции… Основа автоматики и телемеханики — электронные приборы. Нечего рассматривать и такие области, где главное радиоволны: радио, телевидение, радиолокация. Это ясно. Все это радиоэлектроника. Внезапное исчезновение электронных приборов нарушило бы работу всей промышленности, всего народного хозяйства.