Своих учеников Столетов любил строгой, взыскательной любовью. Чем лучше он относился к ним, тем большего от них требовал.
Случай, происшедший с докторской диссертацией одного из любимых учеников Столетова, Д. А. Гольдгаммера, хорошо показывает, как строго судил руководитель школы работы своих воспитанников.
Докторская диссертация Гольдгаммера была написана им всего через год после магистерской, посвященной исследованию влияния магнитного поля на электропроводность металлов. Магистерскую диссертацию Столетов приветствовал как выдающийся вклад в науку.
Докторскую диссертацию Гольдгаммер посвятил частному случаю уже исследованного им вопроса.
Упрекнув своего ученика за то, что тот крайне сузил тему и ограничился исследованием электропроводности одного только никеля, и ставя ему в вину, что он, получив довольно тривиальные результаты, счел исследование завершенным, Столетов затем писал:
«Так легко было бы дать работе большую чистоту и законченность, так обязательно было это ввиду крайней узости темы! Между тем диссертация, несмотря на значительный потраченный труд, производит впечатление неутешительное».
Сам всегда работавший вдохновенно, горячо и без тени ремесленничества и компилятивности, он, никогда не выбиравший легкие пути в науке, был особенно недоволен тем, что Гольдгаммер в докторской диссертации отступил от творческого отношения к науке.
«Видно, — пишет Столетов, — что автор торопился, что он сам охладел к избранной теме, что он не счел нужным подвергнуть свой труд окончательному пересмотру».
Так заботливо, внимательно и строго следил Столетов за научным ростом молодых физиков.
Великий вклад сделала столетовская школа в науку. Не говоря уже о таких корифеях, как Жуковский, Умов, Лебедев, неизгладимый след в науке оставили и многие другие ученики Столетова.
Михельсон положил начало физической теории горения и своими исследованиями распределения энергии в спектре явился одним из провозвестников квантовой теории — гениального достижения новейшей физики.
Гольдгаммер, кроме упоминавшихся работ, дал исследования, посвященные разработке проблем электромагнитной теории света, квантовой теории и т. д.
Усагин был создателем замечательного электротехнического аппарата — трансформатора. Шиллер внес ценнейший вклад в обоснование термодинамики и создал закон, дающий возможность рассчитать упругость насыщенного пара.
Автор крупных исследований, Шиллер, к сожалению, впоследствии отошел от традиций передовой русской науки. В общественной жизни и в своем научном творчестве он стал выступать как идеалист, как реакционер.
Заметной фигурой в математической физике был Станкевич. Его работы по кинетической теории газов и теплоты — значительное явление в физике.
Соколов оставил ценные труды по исследованию радиоактивности.
В историю русской электротехники вошли имена Скржинского и Ребикова. Скржинский был одним из строителей первых русских электростанций, Ребиков известен как пионер устройства электрического освещения в Москве.
Кастерин провел ряд фундаментальных исследований, оказавших большое влияние на развитие акустики. Им были заложены основы теории акустических фильтров — приборов, которые широко использует практика.
Люди, взращенные Столетовым, вошли в историю русской науки и техники как выдающиеся деятели и как воспитатели молодежи.
IX. Мыслитель и пропагандист
«Естествоиспытатели, — писал Фридрих Энгельс, — воображают, что они освобождаются от философии, когда игнорируют или бранят ее.
Но так как они без мышления не могут двинуться ни на шаг, для мышления же необходимы логические категории, а эти категории они некритически заимствуют либо из обыденного общего сознания так называемых образованных людей, над которыми господствуют остатки давно умерших философских систем, либо из крох прослушанных в обязательном порядке университетских курсов по философии (которые представляют собой не только отрывочные взгляды, но и мешанину из воззрений людей, принадлежащих к самым различным и по большей части к самым скверным школам), либо из некритического и несистематического чтения всякого рода философских произведений, — то в итоге они все-таки оказываются в подчинении у философии, но, к сожалению, по большей части самой скверной, и те, кто больше всех ругает философию, являются рабами как раз наихудших вульгаризированных остатков наихудших философских учений».
Без мировоззрения нет и не может быть науки. Если же естествоиспытатель не видит ничего дальше своих пробирок, то он всего лишь регистратор фактов, а не ученый, не подлинный исследователь природы.
Для того чтобы обобщать факты, надо руководствоваться определенным мировоззрением. Единственное мировоззрение, способное вести науку по правильному пути, — это материалистическое мировоззрение. Естествоиспытатель, находящийся в плену у идеалистических представлений, у мистики, будет плодить надуманные гипотезы.
Сколько таких гипотез было отброшено в ходе развития науки! Представления о некоей эфирной тепловой материи, «теплороде», мистическая «жизненная сила», которой виталисты пытались объяснить явления жизни.
Идеалистическая философия неизбежно смыкается с поповщиной. От жизненной силы виталистов, от первого толчка, который привел, по мнению Ньютона, в движение все планеты, остается только небольшой шаг до признания бога.
Подлинная наука не может существовать рядом с религией. Путь религии и путь науки — это два разных, не перекрещивающихся пути. Все победы, одержанные учеными, — это победы материалистической науки. Ученый, сошедший с материалистического пути, неизбежно приходит к путанице и нелепостям.
История науки знает немало печальных примеров курьезных несовпадений между мировоззрением ученого, когда он выступает как естествоиспытатель, и его мировоззрением, когда он выходит за сферу своей деятельности.
Будучи материалистом в своей лаборатории, занимаясь своим делом, ученый, выходя за рамки своей науки, иной раз скатывается в идеализм. Так было, например, с Ньютоном, давшим прекрасные образцы передового научного творчества и вместе с тем писавшего комментарии к Апокалипсису и верившего в бога.
Передовые русские ученые понимали важность философии для развития естествознания и стояли на позициях единственно верной — материалистической философии.
Особенно ярко расцвел материализм в русской науке в шестидесятые годы XIX века.
Материалистами были и Сеченов, и Тимирязев, и Менделеев, и братья Ковалевские, и Мечников, и Павлов.
Русские естествоиспытатели были охвачены могучим стремлением преобразовать свою родину, содействовать своей деятельностью освободительному движению. Они не были кабинетными учеными, и деятельность свою они рассматривали как служение народу, как патриотический подвиг. «Посев научный взойдет для жатвы народной», — говорил Менделеев. Его слова выражали мысли и стремления всех его товарищей, прогрессивных русских ученых.
Для естествоиспытателей, как говорил Ленин, вообще характерно материалистическое мировоззрение.
Ставя опыты, исследуя природу, естествоиспытатели стихийно приходят к убеждению, что внешний мир объективно реален, что законы, управляющие им, коренятся в природе самой материи.
Такой материализм Ленин называл естественно-историческим материализмом. Ленин глубоко исследовал вопрос о материалистических воззрениях подавляющей массы деятелей естествознания.
Ленин показал, что движение естествоиспытателей в сторону материализма имеет те же причины, что и движение народных масс к материалистическому мировоззрению.
Но среди представителей передового русского естествознания были ученые, возвышавшиеся над стихийным материализмом и являвшиеся материалистами сознательными. Великим философом был гениальный Ломоносов. Глубоким философским мировоззрением обладали Лобачевский, Сеченов, Менделеев, Умов, Тимирязев, Павлов и другие.