— Мы уже выходим, — сказала я.
— Стойте, я хочу вас предупредить, что уже через полчаса приедет Кельвин Ругати и его сын Ричард Ругати старший, — начал рассказывать Боб, а мы никак не реагировали на это.
Обычно во время приездов таких гостей из состава ресторана не рад никто, кроме Боба.
Мы с Кирой стояли в сторонке, во время того как в ресторан заходили эти два изумительных богача.
Как только зашел полноватый, но все же в деловом костюме, человек, я подумала, что ничего лучше уже не светит. Но потом, следом за отцом, последовал его сын. И тут свет всё-таки начал светить. Ведь это был настолько красивый парень, что глаза не оторвать. Он шел какой-то богатой походкой и приближался к столику номер три.
— Ну я пошла, — сказала Кира.
— Стой, ты не хочешь отдохнуть? — неважно предложила я. — То есть, может я приму заказ?
— Как скажешь подруга.
Все столпились вокруг столика, где сидели Кельвин Ругати и его сын Ричард Ругати старший. Но потом пришла охрана и все те, кто не ел, покинули заведение.
— Официант, пожалуйста, — крикнул Кельвин.
Я с немного дрожащими ногами и руками шла к ним, слегка улыбаясь и показывала всю доброту этим людям, дабы они восприняли меня серьезно.
Как только я начала подходить, я все больше и больше понимала какой же красивый Ричард.
Его черные волосы пахли от райского шампуня. Духи были довольно резкие, такие я очень любила. Ричард взглянул на меня и у нас произошел первый взгляд и это было прекрасно. Его добродушные глаза запомнились мне и впились в сердце.
— Здравствуйте, я готова принять ваш заказ!
— Что у тебя с лицом, милочка? — именно такие слова были у меня в голове, когда я озвучивала свою фразу.
— Здравствуйте, порекомендуйте нам ваше лучшее блюдо, — говорил Кельвин, но я смотрела только на Ричарда, который времена поглядывал на меня и делал прекрасную улыбку.
— Извините, — специально кашлянул Кельвин, когда я слишком долго смотрела на Ричарда.
— Ах, да, я рекомендую вам попробовать…
А тогда мне с наивысшим удовольствием надо было рассказывать им о всех изысканных блюдах.
Но похоже мой рассказал о меню не впечатлил Кельвина и произошло то, чего я боялась услышать очень сильно.
— Хорошо, спасибо, мы лучше пойдем в другое заведение, — сказал Кельвин, перебивая меня, а моя самооценка ещё больше понизилась.
— Ох, бедная Эми, — прошептала Кира, услышав эту фразу.
Я посмотрела на Ричарда своими уже почти наполненными слезами глазами и просто надеялась, чтобы он что-то предпринял. Я начала плакать не из-за того, что понимала, что они вот-вот покинут ресторан, и я больше не увижу Ричарда — нет. У меня где-то в глубине души треснуло чувство, которое постоянно давало мне надежду и радость от повседневной работы, а одной фразой одного из богатый людей, моя любовь к работе могла просто стереться. Ведь я рассказывала им о лучших блюдах, а они просто так сейчас уйдут…
— Стой, отец, давай всё-таки что-то закажем, — предложил Ричард и посмотрел на меня. — Меня очень заинтересовало блюдо, о котором вы рассказывали только что, — продолжил он.
Он специально, увидев, что я сильно расстроилась, решил заказать что-то.
Я рассказала еще раз про блюдо, которое заинтересовало Ричарда, и одновременно посматривала на его извивающиеся волосы и в прекрасно-добрые глаза. О, какие же они были красивые, словно блестели от любого взгляда, отражая лучи света, пробивающиеся сквозь алые шторы в ресторане.
— Давайте я возьму чашку чая с чизкейком на ваш вкус, — сказал мне Ричард.
Я вначале переволновалась, а потом расплылась в улыбке, от того, что он заговорил со мной и предпочел мой вкус для его выбора.
Зайдя на кухню, я прибыла в глубочайший до самого сердца восторг, ведь мне очень сильно понравилась этот молодой человек, что мне хотелось принести ему самый вкусный чизкейк из нашего заведения.
— Ну, что как ты? Справилась? — спросила Кира, подходя ко мне со спины.
А я от эмоций, даже не знала с чего начать. Хоть в этой ситуации так такового ничего не произошло, но для меня в ту минуту это значило многое.
— Чай готов, а какой чизкейк? — спросил бариста.
— Я сама выберу, а чай занесу сейчас, — радостная и полностью на эмоциях, говорила я, ведь опять возвращалась к нему.