1 гамбургер — $ 1.35
1 гамбургер — $ 1.35
1 стакан молока — $ 0.55
1 стакан имбиря — $ 0.55
обслуживание — $ 0.30
Внизу стояла цифра $ 4.10, написанная большим шрифтом и обведенная кружком. За вечер Джек заработал девять долларов. Смоки удержал почти половину. В правой руке Джека было четыре доллара девяносто центов.
Он яростно взглянул вверх: сначала на Лори, которая отсутствующе смотрела в сторону, затем на Смоки, который просто отвернулся.
— Это грабеж, — сдавленно сказал он.
— Джек, это неправда, взгляни на меню…
— Я имею в виду не это, вы знаете, что!
Лори немного сжалась, как будто ожидая, что Смоки сейчас ударит его… но Смоки просто смотрел на Джека с ужасающим равнодушием.
— Я не включил счет за постель, не так ли?
— Постель! — выкрикнул Джек, чувствуя, как кровь прилила к его щекам. — Хорошая постель! Старые мешки на цементном полу! Хорошая постель! Хочу я посмотреть, как ты заставишь меня платить за нее, грязный мошенник!
Лори удивленно вскрикнула и испуганно уставилась на Смоки… но Смоки просто сел напротив Джека, выпустив густые синие клубы дыма. Свежая поварская шапочка на голове Смоки наклонилась вперед.
— Мы обсуждали с тобой условия твоего найма именно на этом месте, — сказал Смоки. — Ты спросил, есть ли работа. Я сказал, что есть. О твоей еде упомянуто не было. Если бы мы упомянули это, возможно, что-то и можно было сделать. А, может, и нет. Но ты не упомянул об этом, теперь ты видишь, к чему это приводит.
Джек дрожал, в его глазах стояли слезы. Он пытался заговорить, но из его горла вырывались лишь хрипы. Он был слишком взбешен, чтобы говорить.
— Конечно, если ты хочешь сейчас обсудить условия работы и включить в них питание…
— Иди к черту! — наконец выкрикнул Джек, сжимая в руке четыре долларовые бумажки и кучку мелочи. — Учи следующего малыша, который придет сюда, как вести себя! Я ухожу.
Джек двинулся к двери, и, несмотря на свой гнев, он знал, не думал, а именно знал, что не сможет уйти.
— Джек.
Он коснулся дверной ручки, собираясь схватить и повернуть ее, но этот голос был тверд и полон конкретной угрозы. Джек опустил ручку и повернулся, гнев покинул его. Неожиданно он почувствовал себя выжатым и старым. Лори отошла за стойку. Она решила, что если Смоки не будет бить Джека кулаками, значит все в порядке.
— Я не хочу, чтобы ты оставлял меня тогда, когда я ожидаю наплыва народа в выходные.
— Я собираюсь уйти отсюда, ты надул меня.
— Нет, сэр, — ответил Смоки. — Я объяснил тебе это. Если кто-то и надул тебя, так это ты сам. Теперь мы можем обсудить твое питание — за полцены, возможно, и даже минералка бесплатно. Я никогда не делал этого для молодых помощников, которых время от времени нанимал, но в эти выходные ожидается очень большой наплыв. Будет много рабочих на сборе яблок. А ты мне нравишься, Джек. Вот почему я не убил тебя сразу же, когда ты повысил на меня голос, хотя должен был. Но ты нужен мне на выходные.
Джек почувствовал, как его ненависть на краткое время вернулась и снова исчезла.
— А если я все равно уйду? — спросил он. — У меня есть пять долларов, и мне очень не хочется оставаться в этом паршивом городишке.
Глядя на Джека и все еще натянуто улыбаясь, Смоки произнес:
— Ты помнишь, как ты вчера вошел в мужской туалет убирать за мужиком, который облевал там весь пол?
Джек кивнул.
— Ты помнишь, как он выглядит?
— Гадко. Омерзительно. Ну и что?
— Это Могильщик Эйтвелл. Его настоящее имя Чарлтон, но он десять лет заботился о городском кладбище, так что все его зовут Могильщиком. Это было… да, двадцать лет назад. Он поступил в городскую полицию в то время, когда Никсона избрали президентом. Теперь он шеф полиции.
Смоки поднял сигару, затянулся и посмотрел на Джека.
— Мы с Могильщиком встретимся, — сказал Смоки. — И если ты сейчас уйдешь отсюда, Джек, я не могу гарантировать, что у тебя не будет никаких проблем с Могильщиком. Может быть, он отправит тебя домой. Может быть, пошлет на сбор яблок. Возле Оутли есть… да, кажется, сорок акров хороших деревьев. Может быть, поколотит. Или… я слышал, что Старина Могильщик любит малышей на дорогах. Преимущественно мальчиков.
Джек подумал о похожем на дубинку члене и почувствовал свою слабость и страх.
— Здесь ты у меня под крылышком, так сказать, — продолжал Смоки. — Как только ты выйдешь на дорогу, кто знает? Могильщик может оказаться где угодно. Ты можешь уйти из города без опаски. С другой стороны, ты можешь вдруг встретиться с его большим плимутом. Могильщик не очень сообразителен, но иногда у него прорезается нюх. Или… кто-нибудь может позвонить ему.