Этот человек с гладкой грудью, с плавающими глазами не имел права лезть в его заповедный мир, он мог просить его о чем угодно, но не заикаться о скачках. Он не мог трогать приз. Безусловно, этот человек уже играл — иначе бы он не знал ни расположения трибун, ни количества лошадей в заезде.
— Я думаю о том, что это жульничество. — Кронго чувствовал медленную слепую ярость. Еще несколько слов, и он кинется на эту грудь, вцепится в это гладкое горло. Этот перебитый нос посмел превратить его, Кронго, в уличную девку, в шлюху.
— Жульничество? — Человек усмехнулся, глаза его сузились. — Вы слепец. Оглянитесь, прислушайтесь. А брать заложников, связывать их в сетках для рыбы и опускать с баржи сразу за портом — это не жульничество? Вы не видели этих сеток, этих замечательных, туго набитых сеток… Этих широко открытых ртов и пальцев, вцепившихся в ячейки. А сжигать человека, привязанного к кровати, обливая керосином? А всех живых в сарай — не жульничество? Керосином, взятым у хозяек, потому что бензин жалко… А потом в сарай… А вы знаете, как голого человека подвешивают, растягивают ноги и бьют палкой вот сюда? Иногда они не экономят бензин, иногда даже стреляют в яму… Именно в яму, там туго набито, битком, туда пихают девок, младенцев. Это очень удобно, никто не убежит… Хоть раз посмотрите, как ногами бьют в карательных отрядах… Если человек остается жив, это позор для карателя. Что же жульничество, Кронго? Что?
Рука человека все еще лежала на раме велосипеда. Он говорил шепотом, чуть улыбаясь.
— Жалеете чужие деньги? Боитесь, что донесут? Не бойтесь, у нас все продумано. Вам ведь нужно всего-то отвернуться. Меня вы будете видеть только на трибунах. Первая ложа центральной… Народу нужны деньги, Кронго. Я не скажу вам даже своего имени. Ну, допустим, Пьер. А теперь не смотрите на меня. Идите к машине. Смотрите, если только выкинете… Если выкинете…
Пьер исчез, ловко ускользнул за его спиной. Курчавая голова водителя на руле ничуть не изменила положения. Кронго услышал легкий шорох шин. Водитель не пошевелился. Наконец почувствовал, что кто-то над ним стоит, поднял голову. Мелко задрожал, зевнул. Встряхнулся, показал головой — садитесь. Приз, подумал Кронго, приз. Водитель подождал, пока Кронго сядет, включил мотор. «Джип» медленно покатил вниз, свернул на набережную. Шофер совсем еще молод, он неторопливо жует жвачку, его пухлые черные губы лоснятся, пилотка засунута под погон. На набережной патруль, Кронго оглянулся. По всей набережной, сколько хватало глаз, вдоль домов были выстроены люди. Они стояли в утренней неясной серости, прижавшись лицами к стенам и подняв руки. Кронго заметил, что это одни мужчины. Несколько черных лоснящихся спин словно глядели на него через тротуар.
— Что это?
— Вы что, первый раз… — Шофер протянул удостоверение подошедшему солдату. — Берут заложников.
— Ваше? — Негр-патрульный зачем-то пощупал пальцами пропуск Кронго. — Управление безопасности… — Он поглядел печать на свет. — Можете ехать. Останавливай по первому знаку, слышишь…
— Хорошо. — Шофер дал газ, сплюнул. — Теперь будут каждое утро…
— Что случилось?
— Налет на управление безопасности… — Шофер притормозил перед светофором, включил приемник.
— …Проникнув в помещение под видом вождей племен… — сказал знакомый голос в эфире. — Через пять минут после начала переговоров покушавшиеся бросили спрятанные под одеждой гранаты… В перестрелке все террористы убиты. Ранены четыре бойца внутренней охраны, один тяжело. Покушение было организовано против работников совета безопасности. Присутствовавший на совещании комиссар сил безопасности Хуго Крейсс не пострадал.
За светофором их снова остановил патруль. У тротуара стоял старый грузовик с брезентовым верхом. Люди, выстроившиеся у стены, поворачивались и по-одному, держа руки за спиной, влезали в кузов. Кронго заметил, что влезали одинаково — ставили на железную ступеньку одну ногу, потом поднимали вторую, опираясь на колено. Без рук влезать иначе было трудно. Шофер снова протянул удостоверение, патрульный пробежал его глазами, продолжая следить за погрузкой, поднял руку.
— Гариб. — Подошедший к кузову негр поставил ногу на ступеньку. Под глазами у него были мешки, щеки в прыщах. — Гариб, ты где?
— Я здесь… — отозвались в кузове.
— Люди, люди, проходите… Просьба не волноваться… — Патрульный приложил к губам ручной громкоговоритель. — После необходимой проверки все будут отпущены… Всем задержанным будет выдана справка о задержании… Проходите, люди, проходите, быстро, быстро… Проходите!