В одних, девушка была девицей знатного рода, племянницей одного из королей соседних государств.
— Страшная, болезненная… Стыдно народу показать! — твердил заморский купец при дворе губернатора Грегора.
— Жалко его. Он же такой красавец, такой молодец… — качала головой Александра..
— Но что поделаешь? Дела государственные… — вздыхал её муж.
В других, Ками была дочерью очень влиятельных сановников, своих, местных.
— Чего тогда Бриан жену прятал? — спрашивала мадам де Мирт мужа да свекровь.
— Чего-чего. Здесь, политический расчет! — качал головой Ричард. — Не уж то владыкам надо, чтобы наши лорды переругались между собой? Нет, не нужно. Втихую дело провели, поддержку получили. И да ладно!
— Но почему сейчас расскрылись?
— Как почему? Император сейчас силён, как никогда! Обстановка в стране спокойная, да и ребёнок появился. Никто теперь перечить не будет!
— Эх. — вздыхала старая графиня де Мирт, от зависти зло щуря глазки. — Был бы ты, сын, у власти, то женой Бриана могла быть и наша Сильвия.
В третьих… А это полная чушь! В них говорилось, что она обычная девка-мирянка, хоть и вумная, в смысле, вучёная. Не зря же, при его высочестве личным лекарем числилась!
— Ха-ха-ха! — смеялся барон Генрих фон Альден над россказнями своей старой кормилицы. — Как можно! Бред! Знаю, я его Высочество, как никак университетский приятель! Да, он бы никогда!!! Ведь он даже нам, своим верным друзьям, простого обращения не прощал! И правильно: каждый сверчок, знай свой шесток!
— Вдруг опоила? — не соглашалась старуха. — Она ж целитель! Они много ведают, много знают!
— Пусть так, но Император? Думаешь, он бы позволил бы девке без роду и племени к семье присоединится? Любовницей — возможно, но женой — никогда. Но и это, вряд ли. Целители же холодные, сдержанные, всё в себе держат, чтоб не дай бог силы не выпустить!
А потом был день церемонии.
В тронном зале яблоку не было куда упасть. Из свободного места была только небольшая возвышенность, где располагался Император, его Императорское Высочество младший принц Бриан с дочкой на руках, его жена Камилла да её брат Дориан.
Император восседал на троне в парадных одеяниях. К нему подошёл Бриан с крохой на руках.
Но на церемонию никто не смотрел, все уставились на женщину у трона и её брата, по слухам начинающего, но уже известного композитора.
— Хороша! — решил каждый второй мужчина в зале. — Понятно, почему принц не показывал: боялся, что уведут.
— Точно династический брак. — решили представительницы прекрасного пола. Ведь так изящно и одновременно просто, так величественно, но не надменно, может держаться только персона королевских кровей. Уж в этом придворные кумушки разбираются!
И была ещё одна группа, которая настойчиво хлопала глазами, борясь с неприличным желанием их протереть…
— Не может быть!
— Это не она!
— Но как похожа!
И де Мирты, и фон Альден, и бывший князь с княжной помнили беззаветную девушку Неку Де Мирт-Дести. И сейчас у всех, у них было чувство, что они видят привидение… Чувство жуткое, неприятное, заставляющее глубже заглянуть в себя и поднять всё чёрное, грязное… Всё то, что так мешает радоваться жизни и просто быть счастливым.
И это, это чувство лишь усилилось, стояло его Высочеству сказать:
— И нарекаю свою дочь, младшую принцессу императорской крови, Некой.
— Благословляю. — последовал церемониальный ответ Императора.
— Да будет так! — вторил им зал.
После церемонии Ками не смогла успокоиться. В висках стучало: «Почему? Почему?» Вопрос выматывал, испытывал так, что женщине ничего не оставалось, как спросить напрямую у мужа.
— Ты уверена, что хочешь это знать? — грустно улыбнулся Бриан. — Это же может испортить наш уютный маленький мирок. Чувство вины ещё никому счастья не приносило, особенно мнимой.
— О чём ты? — не поняла Ками. — Какой вины? Я всего лишь хочу знать, почему это имя…
— Потому что это имя принадлежало моей любимой женщине. — вздохнул муж. — И я думаю, что моя дочь достойна его!
«Значит её звали так же, как и меня когда-то. — подумала Ками. — Но при чём тут вина? Он же мне ничего не обещал, а дал так много… Или он думает, что это я почувствую вину? За что? За то, что забрала счастье другой женщины? Но она мертва, а я живая!»