— Зельеварение будет преподавать профессор Слизнорт! — закончил Дамблдор.
— Уроки ЗОТС обещают быть ну о-чень весёлыми! — после того как смолкли аплодисменты-вежливости, простонали гриффиндорцы,
— Да ладно вам, могло быть и хуже! — Рон откусил большой кусок от вишнёвого пирога и, пошевелив бровями на недовольное сопение сокурсников, принялся тщательно его пережевывать.
— Что, мантикора тебя покусай, может быть хуже Снейпа в роли учителя ЗОТС? — приглушенно воскликнул Симус.
— Например, Слизнорт в этой роли, — неожиданно для всех сказала Гермиона, отставляя от себя бокал с соком и беря с вазочки пару слив.
— Ага, точно! Представьте этого колобка и его демонстрацию, как надо в прыжке увернуться от летящего заклинания…
— Ага, зрелище было бы ещё то! — хихикнул Колин, пробравшись поближе к Поттеру.
Гарри недовольно скривился, прикрывая глаза, когда его ослепила вспышка колдокамеры.
— Колин, твою мать! Вали отсюда! — прорычал Рон, хватая незадачливого фотографа за шкирку и, отправляя в свободный полёт на лавку подальше от себя.
— Мистер Уизли, не могли бы вы быть чуть более корректным к своим сокурсникам? — раздался голос МакГонагалл. Мысленно чертыхаясь, Гарри проморгался. В глазах из-за яркой вспышки, до сих пор мелькали тёмные мушки. — Мистер Поттер, что с вами?
— Да всё нормально, просто вспышка слегка ослепила, — буркнул он, смаргивая выступившие слёзы.
— Мистер Криви, будьте так любезны, впредь не совершать что-либо подобное, — строго глянув на притихшего Колина, сказала МакГонагалл. Криви виновато кивнул. — Так, это расписания, — декан протянула свитки Рону и Гермионе. — Как старосты школы вы должны размножить, раздать старостам всех курсов и, разумеется, проследить, чтобы все его получили.
— Хорошо, профессор, — отозвалась Гермиона, беря в руки оба свитка.
— Отлично. Мистер Поттер, директор Дамблдор, просит Вас зайти сразу же после ужина в его кабинет. Пароль: «Оранжевые липучки».
После этих слов Гарри пару секунд молча смотрел на своего декана, наконец, медленно перевёл взгляд, на восседавшего в центре учительского стола директора. Тот увлеченно о чём-то беседовал со Слизнортом, но словно почувствовав направленный в его сторону взгляд, вскинул голову. Сколько длилось зрительная дуэль, Гарри не знал, но обычное до этого мгновения созерцание, не сопровождающееся яркими эмоциями, было сметено долго подавляемой яростью. Она начала клокотать в нём, грозя выплеснуться наружу, рождая перед внутренним взором одну кровавую картинку за другой. Губы Гарри слегка дрогнули, и он посмотрел на хмурящуюся МакГонагалл.
— Я вынужден отклонить столь любезное приглашение, так как не очень хорошо себя чувствую, — медленно выговаривая каждое слово, произнёс Гарри. Встречаться с Дамблдором он совершенно не хотел, но к сожалению придётся. Только не в первый день.
— Хорошо, Гарри, я скажу директору, что у вас возникли некоторые проблемы со здоровьем, — хмурясь, произнесла МакГонагалл. — Посетите больничное крыло. Надеюсь, — она строго посмотрела на Рона и Гермиону, — ваши друзья проводят вас к мадам Помфри?
— Конечно, профессор! — хором отозвались они, обеспокоенно глядя на Гарри.
Вымученно улыбнувшись, Поттер почувствовал, как постепенно рассеивается кровавый туман перед глазами, и желание разорвать на куски Дамблдора исчезает, оставляя за собой отвратительный привкус во рту, напомнивший ему минуты пробуждения, после полного вхождения в наследие.
Декан Гриффиндора кивнула и, резко развернувшись, направилась в сторону преподавательского стола, за которым появился лесничий, и по совместительству преподаватель УЗМС.
— Интересно, где он был? — улыбнулся Гарри и махнул Хагриду.
— Да Мерлин его знает! — со смешком отозвался Рон, а увидев, как полувеликан широким рукавом едва не снёс со стула профессора чар, прыснул: — Бедный Флитвик, вечно ему достаётся!
Вдоволь обмыв косточки учителям, как старым, так и новым, они плавно перешли к новой студентке семикурснице. Действительно, не часто, а если быть точным, то за прошедшие шесть лет, в Хогвартсе ни разу не проходил распределение кого-то старше одиннадцати лет. Слушая выдаваемые, как из рога изобилия предположения сокурсников, и не принимая участия в разговоре, Гарри старался отогнать от себя мысли о директоре, кромсая ни в чем, ни повинную грушу, а потом вновь вернулся к обдумыванию причины появления в непосредственной близости от него самого представительницы отверженной ветви его рода.
Предмет обсуждений, сидела за столом Рейвенкло и ковырялась в тарелке с картофельным пюре, размазывая его вилкой по всей поверхности. Есть совершенно не хотелось, а хотелось забиться в угол и не высовываться оттуда лет сто. Однако это желание вспыхнуло и тут же пропало. Девушка и не подозревала, что подобные мысли совсем недавно бродили в голове того, из-за кого, она оставила мать и приехала за тридевять земель в продуваемую всеми ветрами Шотландию. Хотя кого она обманывала? Приехала она сюда из-за себя. Первой девочке, рождённой в роду за последние три века, совершенно не хотелось умирать в столь раннем возрасте, став жертвой идиотского проклятья обрывавшего жизни всех урождённых Лерье. И всё из-за их прапрабабки! И хоть шанс снять проклятье был ничтожным, но попробовать всё же стоило.
— Глупые пожиратели лягушек! Разве можно убийством снять родовое проклятье? — Шипела её мать, урождённая Маргарит Гомес Диас, вопреки испанским традициям взявшая фамилию мужа и ставшая Лерье, читая объемистый фолиант.
Значительно позже Инесс узнала, что этот неподъемный талмуд, передавался из поколения в поколение, являясь своего рода дневником. В него предки записывали результаты проводимых исследований, воспоминаний и были они посвящены одному вопросу: Как снять наложенное на род Лерье проклятье, отправляющее на тот свет всех его наследников после двадцати двух лет и трёх месяцев от роду. Именно в этом возрасте прапрабабка убила своего мужа, убежав с его братом.
— Мам? — тихо зайдя в малюсенькую комнатку с пола до потолка уставленной книжными полками, спросила Инесс. Пальчики ног стали замерзать и, пытаясь их согреть, она переминалась с ноги на ногу, уже жалея, что, поведясь на свое неуёмное любопытство, прокралась в подвал особняка следом за матерью.
Ей было пять лет и тогда-то, она впервые за всю свою короткую жизнь узнала, что такое Маргарит Гомес Диас в гневе. Инесс в течение двух дней не могла нормально сидеть, нежная кожа на ягодицах горела после встречи с широким магловским ремнём.
Мда, если бы мать папочки тогда знала, на ком собиралась женить единственного сына. Инесс презрительно прищурилась, скользя взглядом по профессорам. На много сотен миль обходила бы стороной дом испанского гранда*. Ибо ни она, ни Маргарит не собирались продолжать изыскания «чокнутых придурков» — как назвала мама Лерье, три века гонявшихся за фантомом, пытаясь найти способ снять родовое проклятье. Тогда как даже она знала, что сие невозможно, без доброго и бескорыстного на то желания Главы проклявшего Рода. И это был первый удар гордой испанской красавицы, от которой скрыли факт, что её ребёнок должен будет умереть в двадцать два года. А вторым…
— Ты клялась верности роду, девчонка! — совершенно не аристократично орала мадам Лерье, брызгая слюной и размахивая руками.
— Какому роду, Лаура? Роду номинально взявшего начало с убийцы? Или роду несколько лет назад вздумавшего расправиться с младенцем, дабы кровью смыть кровь? — глядя на покрасневшее от бешенства лицо матери покойного мужа, спросила Маргарит. — Это приемлемо только в случае кровной мести, но не для снятия родового проклятья, мадам! Ни я, ни моя дочь не желаем иметь что-либо общее с ТАКИМ родом.
О семье мамы ходило столько невероятных слухов, на которые повелись Лерье, заключив выгодный для испанского рода союз. Однако позже стало известно — не выгодный для себя. Потому что впервые за три века в роду Лерье не родилось мальчика, а значит, он тихо угаснет, уйдя в небытие. Во всяком случае, так решили они с мамой, не собираясь продлевать агонию прόклятого рода. Но это не значит, что она не попробует воплотить в жизнь единственный шанс спасти себе жизнь. Ну а если не получиться, что же, она уйдёт достойно, как и подобает истинной аристократке.