— Но если посмотреть на это с другой точки зрения… — Помфри качнула головой и поместила пробирку на прежнее место. По просьбе Снейпа она провела ряд опытов, и каждый раз итог был один и тот же: чью бы кровь они ни исследовали, оборотнем тот человек не был. После первоначального шока к ней вернулась способность здраво рассуждать, и возникшее почти сразу же подозрение превратилось в твердую уверенность насчёт личности как экс-оборотня, так и излечившего эту страшную болезнь. Глядя на задумчивое и невероятно уставшее лицо Снейпа, женщина вздохнула. Ей очень хотелось услышать подтверждение своей догадке, но Поппи прекрасно понимала, что сейчас всё равно не дождется объяснений. — Еще в бытность ученицей академии я задавалась вопросом: почему ликантропией заражаются только маги и сквибы, а магглы умирают…
— За последние годы полемики на эту тему было предостаточно. Каждому колдоврачу понятно, почему, и тем не менее метод лечения так и не найден, — не желая дальше продолжать дискуссию, нетерпеливо произнёс Снейп и, откинувшись на спинку кресла, устало вздохнул. Какое-то совершенно невероятное выдалось начало учебного года, да и лето не подкачало по количеству происшествий в минуту времени. Северус бросил взгляд на часы и поморщился: через несколько минут должны прибыть Министр и авроры.
Он, конечно, ожидал от своих старшекурсников чего-то подобного, тем не менее случившееся стало неприятным сюрпризом: открыто, никого не боясь, применить к двум своим сокурсникам Империо, заставить их, не вызывая подозрений, отделаться от увязавшегося следом Забини, оглушить, оставить в Запретном лесу. И самое невероятное, что первую половину «грандиозного плана» — как высокопарно выразился Нотт — проделал Крэбб. А он-то всегда считал мальчишку не способным ни к чему серьезному… хотя должен был. Просто за всей этой кутерьмой, так или иначе связанной с Поттером, он совершенно забросил свой факультет, а ведь прекрасно знал, что после летних событий Драко грозила серьёзная опасность. И если бы Лонгботтом не бродил рядом с квиддичным полем и не подслушал разговор, не последовал за Ноттом и Крэббом, как, собственно говоря, поступили бы многие, ведь дело касалось Малфоя, которого не очень-то жаловали представители других факультетов, то вполне возможно…
Снейп тряхнул головой, отгоняя лишние в данный момент мысли, и вздохнул. Всё-таки факт, что не нужно ежесекундно быть готовым предстать перед Лордом, сыграл плохую шутку. Он расслабился.
— Ты прав, но заметь, до тебя и антиликантропное зелье было отвратительным и плохо помогало, — отвлекая его от размышлений, произнесла Поппи. — Так и здесь, просто не там искали.
Снейп пожал плечами и нахмурился, уловив себя на мысли, что даже если б мог рассказать, всё равно не стал бы этого делать. У мальчишки и так проблем выше крыши, не хватало ещё толп ученых мужей вокруг него. Хотя, если судить по хитро прищуренным глазам Поппи, та и так догадалась, о ком речь. Но, как говорится, одно дело догадываться, а другое — знать наверняка.
Скользнув взглядом по стройному ряду пробирок с одним и тем же содержимым, Северус покачал головой: как бы безумно это ни звучало, но Люпин больше не оборотень — невероятное предположение подтвердилось. И данный факт, вернее, факт излечения не давал ему покоя всё последнее время. И чем больше он об этом думал и анализировал, тем тревожней становилось, а сделанные впоследствии выводы не на шутку встревожили, потому как всё указывало на то, что Поттер соединился с оборотнем не только ментально — их ауры на какое-то время стали единым целым. Только этим можно объяснить раны на руках мальчишки и приостановку трансформации Люпина. А вот последствия подобного слияния вообще не изучены. Единственное упоминание чего-то подобного Снейп нашел в дневнике колдоврача, лечившего своих пациентов только силой своей магии. Северус прищурился, вспомнив, что умер тот в молодом возрасте, именно от болезни, приобретённой вследствие такого вот лечения.
«А полнолуние-то через пять дней», — вдруг мелькнула мысль, заставившая сердце тревожно замереть. Снейп мысленно чертыхнулся и открыл было рот, чтобы попросить Поппи взять у Поттера кровь, но неожиданно пришедшее решение, пока не привлекать к этой проблеме никого постороннего, заставило его промолчать. В конце концов, он мог и ошибаться в оценке происходящего, а вот посвятить в суть дела Люпина не помешает. И потом, если он всё же окажется прав, кто, кроме оборотня… экс-оборотня, сможет подготовить мальчишку к трансформации.
***
Драко поморщился от неприятных ощущений в спине и, повозившись на кровати, тяжело вздохнул.
«Хорошо хоть Блэйз ушел», — уткнувшись лбом в сложенные руки, подумал он и стиснул зубы. Отчего-то, глядя на тревожно-хмурившегося друга, хотелось либо заорать, чтобы убирался, либо постыдно разреветься. Он устал делать вид, что всё отлично, когда на самом деле отвратительно. Устал быть настороже, хотелось просто забыться и расслабиться…
Что он и сделал. Драко застонал от вспыхнувшей в голове боли, когда очередной раз попытался собраться с мыслями и постараться припомнить хоть что-то, случившееся в промежутке между тем, как он прикрыл глаза, и тем, когда увидел встревоженное лицо Поттера.
— Мистер Малфой, я же предупреждала, чтобы вы не старались ничего вспоминать.
— Я пытаюсь, — прошипел он, поворачивая голову. От этого простейшего движения мышцы спины и ноги скрутило болезненной судорогой. Охнув, Драко замер и зажмурился.
— Постарайтесь расслабиться, сейчас станет легче.
Слушая спокойный голос колдомедика и, боясь шевельнуть даже пальцем, он старался следовать рекомендациям, но ничего не получалось. Драко осторожно выдохнул и уткнулся лицом в подушку.
— Мистер Малфой, не хотите мне ничего рассказать?
— Что именно? – просипел он, когда через пару секунд, показавшихся вечностью, боль постепенно отпустила.
— Почему второй раз вы оказываетесь у меня в таком состоянии? Что мистер Нотт или мистер Крэбб делают, что ваш шрам начинает настолько сильно болеть и воспаляться?
— Не понимаю, о чем вы, — медленно произнёс Драко и напрягся. С того памятного столкновения он много раз обдумывал странную фразу, брошенную Крэббом, а когда вспомнил небольшой шрам на левом плече сокурсника и его скупой рассказ о соблюдаемых традициях в отношении наказания детей, уверился в правоте своего вывода: Винс использовал семейные чары в подвале, в попытке его поймать, и в ванной, разбередив рану.
— Думаю, вы лукавите, — ворчливо проговорила мадам Помфри, выливая на свои руки ароматное масло и наклонившись, провела ладонями по вздрогнувшей спине Малфоя. — Всё вы прекрасно понимаете, но молчите. Что же, я не собираюсь у вас ничего выпытывать, скажу только, что этот шрам останется на всю жизнь. Мало того, очень может статься, ваши наследники также будут его носить и отнюдь не с гордостью, — добавила Поппи, немного сгустив краски, в надежде, что мальчик всё же откроет правду, и они вместе подумают, как с этой проблемой справиться.
— Что? — Драко попытался резко перевернуться, но сильные руки школьного колдомедика пригвоздили его к кровати, не давая пошевелиться.
— Этот шрам от древних чар, которые накладывал хозяин на своего раба, — после нескольких секунд размышлений: говорить дальше или нет, Поппи всё же решилась и, в последний раз проведя ладонями по узкой юношеской спине, позволила своему пациенту перевернуться. За всю свою жизнь она со многим сталкивалась, и то, что сделали с Малфоем, было отвратительно, как, собственно говоря, и само рабство. — За подобное, по современным законам, полагается несколько лет тюрьмы,— едва слышно пробормотала Поппи, прежде чем поделиться информацией, которой владела.
Молча выслушав рассказ колдомедика, Драко снова повернулся на живот и положил подбородок на сложенные ладони, в то время как Помфри, прежде чем приступить к массажу, круговыми движениями начала втирать в его спину и ягодицу мазь. Вспыхнувшая было ярость, быстро прошла, оставляя за собой горький привкус во рту и пульсирующую боль в висках. Более-менее успокоившись и проанализировав услышанное, он признался себе, что где-то даже восхищался поступком Крэбба: тот действительно выбрал то, что по-настоящему больно ударило по самолюбию.