Захар сжал челюсти и, подавшись порыву написал Кире.
«Привет, принцесса, как дела?»
«У меня пьяная Наташа и брат, как думаешь?» — прилетел ответ сразу.
«Значит весело)»
«Ну, типа того. А у тебя как?» — Кира с улыбкой ответила на сообщение и отложила телефон, смотря как Наташа с книгой на голове пытается сесть на шпагат, хотя она села. Миша, покосившись на сестру, приподнял брови и перевел глаза на телефон, возможно, он ждал, что сестра что— то расскажет, но она не спешила.
«Я вышел с работы и собираюсь домой спать, чего и тебе желаю» — Зак аккуратно провел пальцу по экрану телефона, как будто хотел погладить саму девушку.
«Я дома, и с этими двумя не поспишь))» Ответа на свое сообщение Кира не получила, в груди опять появился клубок, такое ощущение, что от нее что— то скрывают и ей надо разобраться что именно. Очень странное чувство, привкус полуправды, немного горький, правда в том, что Захар намеренно ее начал избегать, хотя и пытается сделать вид, что все как раньше, а вот «полу» заключается в том, что у него есть на это явно веские причины, которые парень не готов раскрыть.
Кира взяла телефон подруги и начала снимать видео, как та уже с кастрюлей на голове садится на шпагат, запечатлеть момент хорошего вечера, милое сумасбродное воспоминание об этом дне им всем пригодиться.
Троица еще долго болтала и веселилась, вспоминая былые времена, школу, они проводили время так как полагается это делать в двадцать лет, весело, забыв о кредитах, о неудавшейся личной жизни, ипотеках, проблем со здоровьем. Не думая о том, что всем вставать рано утром. Они наслаждались этим вечером.
Максим лежал в большой комнате, на огромной кровати, закинув руки за голову, и думал о рыжей, она не выходила из его мыслей, мерзкая, эгоистичная, наглая, в тоже время дерзкая, красивая, сексуальная. Молодой человек перевернулся за телефоном, немного подумав, он все— таки открыл его и написал комментарий к фото девушки, но через три секунды удалил. Ему показалось это ребячеством, он проверил доставку сообщения, и увидел отметку «прочитано», хотя ответа так и не получил.
— Сука, — сказал парень и резко встав с кровати взял сигареты, вышел на балкон, правда так и не закурил, анализируя, свои эмоции относительно рыжей, пришел к выводу, что с ней надо заканчивать. Простояв на балконе минут пятнадцать, смотря на сонный двор, редких прохожих, обратил внимание, что осень в этом году как— то слишком резко заявила о себе, почему— то не замечал раньше. А листья станут жёлтыми, как миленькая, наглая голова рыжей. Парень нахмурился и вернулся в комнату, все так же лег на кровать, бездумно взяв телефон он увидел, что ему пришло сообщение, с каким— о странным волнением он открыл его, и тут же лицо пересекла улыбка, глядя на фотку рыжей. Наташа тот вид девушки, которую хочется целовать и убивать одновременно.
От скуки парень достал рабочий ноутбук, открыв его, он сначала начал работать, но в какой— то момент отвлекся и увидев папку с названием «рыжая» нажал. Там были те фотографии, которые Максим перекинул с флешки, возможно, кто— то скажет — это воровство, и будет прав. Но кого волнуют такие условности, если не говорить, что украл, никто не узнает. Макс открыл папку, бессмысленно перелистывал фотки, любуясь телом Наташи, улыбкой, сексуальностью. В какой— то момент обратил внимание на две фотографии, на них была, Кира, видимо попавшая сюда по ошибке. Максим нажал увеличить, и нахмурив брови смотрела на девушку, раньше он не заметил этих изображений, он увеличил еще раз и теперь крутил экран рассматривая каждую деталь.
Кира на них была совсем не такая, она не источала сексуальность, или красоту, наоборот во всем читалось некое презрение или ненависть, смешанная с болью. Девушка стояла правым боком к фотографу, между двумя большими креслами в стиле ампир, из красного дерева, в сочетании темно— бордовой обивкой, руки Киры не просто лежали на креслах, она в них упиралась, правая нога была выставлена вперед. На девушке была белая майка— боксерка, которая подчеркивала грудь, при этом открывая все остальное. Максим стал смотреть снизу вверх, сначала нога — она выставила ногу так, и напрягла, что стояла на пальцах; Макс провёл фото выше, и увидел, то и привлекло его внимание — шрам. Большой белый шрам начинался немного ниже колена и шел через всю ногу вверх, прерываясь в районе нижнего белья, причем, парню показалось, что там он не заканчивается. Шрам был не сильно старый, но местами очень широкий, а около бедра достаточно ровный — как будто это место резали ножом. Еще два раза он пробегал взглядом по ноге и потом уменьшил фото, посмотрел на Киру. Та стояла и будто смотрела на него, зная, что он только что разглядывал, ее распущенные влажные волосы, бледные губы и ярко накрашенные глаза — всё было в гримасе боли и издевки. Клацнув дальше, Макс увидел еще одну фотографию Киры, она стояла все так же между стульев, но теперь боком, без майки, прикрывая обнаженную грудь правой рукой. Макс был прав, шрам прерывался белыми трусиками, и шел выше, правый бок был обезображен рваной раной, местами она немного уходила на живот и заканчивалась видимо где— то около груди.