Лидия Ивановна закончила заочно педагогический институт, факультет начального обучения. Архив, однако, не оставила, у нее и здесь появилась возможность работать с детьми.
Вот, пожалуйста, просьба к ней — типичная. Минские школьники во время похода обнаружили останки самолета, написали письмо: что за самолет, кто погиб? После долгих поисков Смирнова ответила:
«…В оперативной сводке ВВС Западного фронта от 30.6.41 г. значится: …в 17 час. 20 мин. 12-я бомбардировочная авиация получила задачу бомбить мотомех. части противника в районе восточнее и западнее г. Минска… В списках безвозвратных потерь личного состава 43-го бомбардировочного авиаполка значатся:
1. Капитан Стрельцов Георгий Ильич — 30.6.41 г. бомбардировал колонну танков противника в районе г. Минск (Березино), не вернулся с боевого задания. Жена — Стрельцова Татьяна Кузьминична. 2. Капитан Шуляков Петр Дмитриевич — 30.6.41 г. не вернулся с того же боевого задания. Жена — Шулякова Анастасия Алексеевна».
— За эти двадцать семь лет, что я работаю в архиве,— говорит Лидия Ивановна,— обнаружили сотни полторы разбитых самолетов. Не меньше. В основном в Белоруссии, Юго-Западный, Западный, Ленинградский фронты. А установили имена летчиков… ну, если с десяток наберется,— хорошо. Труднее всего искать погибших в первые месяцы войны. И особенно — стрелковые части. Артиллеристов, и, скажем, танкистов — легче, здесь больше остается документов, сведений. Да тоже, знаете, сколько еще могил неизвестных воинов, безымянных братских могил?
Да, увы, и не только у нас в стране. Безымянных могил советских воинов еще немало по всей Европе.
«Начальнику Управления внешних сношений Министерства обороны СССР. Направляю запрос военного атташе в Венгрии на Ваше рассмотрение. Одновременно сообщаю имена воинов, захороненных в населенном пункте Тёкел, 58 человек…»
А вот имена воинов Советской Армии, погибших и захороненных в населенных пунктах: Вадна — 22 человека, Путнок — 40 человек, город Хшанув — 36 человек…
Я расскажу, пожалуй, о судьбе одного солдата, «похороненного» в братской могиле: его имя до сих пор значится на обелиске.
Сунгатулла Айткулов до войны жил в Илекском районе Чкаловской области (теперь — Оренбургская). Работать начал еще подростком в колхозе «Стальной конь» перед самой войной на прицепном комбайне — самоходок тогда не было. Впрягали четыре пары быков, да еще лошадь впереди — ведущая, он садился за штурвал. Так косили, так убирали. И отправляли хлеб государству тоже на быках — на бричках, сначала на ток, потом в Илек, в заготзерно, это километров двадцать пять. Техника слабенькая, что говорить, больше чинили, чем работали, а все ж таки центнеров по семь, а то и больше с гектара собирали. Об Айткулове как-то писала даже районная газета.
В 1943 году его провожали на фронт мать и младший брат. Год уже заканчивался, стояла зима. Подвода привезла их всех троих в Илек, а там вдруг объявили: отъезд завтра, кто близко живет, может вернуться домой, но чтоб завтра без опозданий. Уж как его мать уговаривала: поехали, последнюю ночь дома переночуешь. Он ответил:
— Нет, вернусь домой только из Берлина.
Чуть больше полугода провоевал Сунгатулла, летом 1946 года семья получила похоронное извещение: «…Ваш сын, гвардии рядовой Айткулов Сунгатулла Хамидуллович, в бою за социалистическую Родину, верный воинской присяге, проявив геройство и мужество, погиб 26. 6. 1944 г. Похоронен с отдачей воинских почестей на северной окраине села ст. Богушевка Бобруйского района Минской области.
…Был ясный солнечный день 1982 года, когда в приемную к Богданову вошел среднего роста, черноволосый, плотный человек.
— Я — бывший гвардии рядовой Айткулов… Я не погиб…
Богданов посылал потом запрос в райвоенкомат, оттуда запрос пошел дальше по месту жительства. Проверили, удостоверили: да, это он — Сунгатулла Айткулов.
Неисповедимы, непредсказуемы судьбы людские.
Бывший гвардии рядовой, Сунгатулла Айткулов, вернувшийся, можно сказать, с того света, показывает мне письма, документы, справки. Вот совсем недавняя фотография: он стоит у собственной могилы, на обелиске среди имен павших боевых друзей — и его имя… Он эту фотографию отправил сестре и вот только что получил от нее письмо: «Дорогой брат. У меня перед глазами встал тот день, когда мы получили извещение о твоей смерти. Все опять пережила. Извещение пришло в июле во время сенокоса. Отец работал тогда в колхозе завхозом, мать пекарем работала. Точное число не помню, извещение о твоей смерти отцу вручили, вызвав его в сельсовет. Он не помнит, как и домой шел. По пути зашел к матери в пекарню, мать, узнав о твоей смерти, упала без сознания. Все село стало шуметь. Я была дома, смотрю, отец ведет мать домой… Все очень горевали, плакали. Пришли дедушка и бабушка, они, как старые, стали читать молитву, отпевать тебя.