— Спасибо, я не знал таких подробностей о своем крае, и не знал, что такой замечательный человек лежит у нас в больнице.
…Они шли, не упуская ничего из виду, знакомились с людьми и событиями и вышли, наконец, к огромной поляне у деревни Тростники, где ждал их слет.
Это был целый палаточный город. Когда я приехал сюда, оставалось два дня до закрытия. Шли последние соревнования, ребята устраивали кроссы, ходили в лесу по азимуту, преодолевали завалы. Погода испортилась, под проливным дождем по тонкому бревну перебирались они через мутную реку, сваливались в воду, снова шли и снова падали, и невольно подумалось: увидели бы своих детей мамы…
Последний вечер сидели у костра, ждали итогов заключительного соревнования — «конкурса кашеваров». И Вера Боровикова — повар, да и все волновались. Пришла, наконец, комиссия. Строгий мужчина, который шел впереди, попробовал из котла и заключил: «Лучше готовить картошку могу только я!»
Был отмечен и отрядный дневник 209-й школы. Но главная победа — никто не вернулся с полпути в этом трудном походе, никто не заболел, наоборот — окрепли.
— Вы знаете, сколько дает этот поход ребятам, причем ненавязчиво, исподволь,— рассказывал Тартаковский.— Идем по лесу, кто-то выругался — банку тушенки ему сразу же в рюкзак: неси в наказание! А дома сколько бы слов попусту на это потратили. Или отношение к природе взять. Знаете, некоторые горе-туристы в палатках пол застилают лапником — зеленым, свежим. Для наших детей — это уже не только жестокость к природе, а просто дурной тон. Берем с собой пленку, застилаем. Посмотрите,— Тартаковский кивнул в сторону ребят,— видите?
Ребята тушили костер, расчищали черный квадрат земли. Дерн с этого места аккуратно был ими срезан и хранился неподалеку у деревца, дети каждый день поливали его, чтобы он жил. Сейчас они аккуратно укладывали куски дерна на прежнее место, где был костер. И снова земля жива и зелена.
Потом, поздно вечером, все сидели вокруг свежего дерна, как прежде вокруг костра. Тартаковский тихо рассказывал, как сразу же после войны был у него класс, в котором учились 43 человека, и из них 39 — без отцов.
— Жаль, что из школы уходим,— сказал кто-то в темноте.
— А вы его на второй год по немецкому оставьте, Лев Иосифович.
— Да я бы вас всех, ребята, оставил,— вздохнув, сказал завуч.
За полночь, когда палаточный город спал, все поле и лес вокруг покрыла легкая фата тумана. Ночной чистый воздух, ширь и этот туман заставляли верить в любое чудо.
Чудо и произошло. В тумане, с каждой минутой все более молочном, поплыла от реки песня Леля… Среди тех минут, которые запомнятся в жизни, будут, наверное, и вот эти: ночь, лес, туман, привидение — Лель.
Внизу, у реки, сидела молча компания. Шагах в десяти от них, прислонившись к дереву, пела женщина.
«Не может быть,— говорил потом утром Тартаковский,— я сначала думал: приснилось, потом решил — приемник».
Женщина пела долго. Я слушал и думал о ребятах, о тех тридцати девяти — без отцов и этих, нынешних, о художнике Валериане Турецком, о его жене и почему-то ждал, что зазвучит «Жаворонок»: «…кто-то вспомнит про меня и вздохнет украдкой».
…Вспомнилось, как мы сидели у Веры Андреевны в мастерской, а через полчаса пришли ребята из 209-й средней школы, вернувшиеся вместе с завучем после тех долгих поисков, в которых им помогали сразу несколько райвоенкоматов.
— Значит, Валериан ушел в разведку,— тихо повторяла Вера Андреевна…— Он пошел тринадцатым? И это произошло тринадцатого апреля?.,
— Там весь полк погиб,— тихо сказал кто-то из ребят.
— Полк? — она близоруко посмотрела.— Простите, сколько это?
— Три тысячи…
— Я закурю, извините.
Руки у Веры Андреевны дрожали, она курила, молчала и все вздыхала, вздыхала.
Лена Ольховская раскрыла блокнот с записями, там было все, что удалось узнать. И рядом с чертежами, именами, цифрами — на полях смешные личики и рожицы, нарисованные рассеянной детской рукой.
Память — понятие многозначное.
В. Сливенко, Молдавская ССР, пос. Романешты: «В нашем местечке никто из местных не погиб…
Редкое, счастливое местечко, наверное, очень маленькое.
Мою семью также не постигло горе большинства, но все равно не могу без боли в сердце читать, смотреть, рассказывать о людях, погибших, отдавших жизнь за наше светлое Сегодня. Мы в совхозе нашем каждый год чествуем бывших воинов и День Победы отмечаем вместе с ними».