Я решил обратиться к директору завода. Пришел, как раз был приемный день. Но секретарша сказала, что начальник принимать не будет, его нет. Я попросил тогда записать меня на следующий понедельник. Она сказала, что не может, так как уже много записано.
Она мне посоветовала обратиться к зам. директора по производству, он — председатель комитета ветеранов войны. Но он оказался в отпуске.
Я дождался его выхода. Он меня принял, выслушал, написал записку, в которой указал: «Начальнику цеха разборки — погрузить дрова краном, заведующему складом — отпустить». Это дело было в пятницу! В понедельник вывезти не сумели, не смогли выделить машину. Во вторник в 11 часов краном погрузили дрова, и я поехал на склад подписывать талон. Зав. складом спрашивает: где грузчик? Я ответил, в цехе разборки по указанию зам. директора по производству. Вам, я говорю, он тоже по телефону давал указание отпустить. На это она обрушилась на меня с руганью. Я ей говорю, что мне краном погрузили, как исключение, как ветерану войны. Она на это еще больше вскипела и кричит: развелось вас, как... Конечно, она хотела сказать, как собак. Ничего я не мог ответить на это, потому что ком в горле встал. Талон она все-таки подписала, сунула мне, и поехал я к проходной. У проходной начальник охраны обошел машину с дровами, отошел в сторону, сел и сидит, ворота не открывает. Я подумал, время не подошло. К проходной направлялся директор завода. Начальник охраны подошел к нему и что-то сказал, я не расслышал. Когда я подошел, директор сказал начальнику охраны дрова свалить. Я ничего не мог возразить. Состояние было такое. Когда немного пришел в себя, пошел к директору завода, зашел в кабинет и вернул ему на стол талоны и квитанцию об оплате. Я до сих пор не могу припомнить, как я добрался домой, то ли пешком, то ли на автобусе. Эта обида, да еще жена лежала в больнице, свалили меня. Я с неделю не мог прийти в нормальное состояние.
И всей-то помощи мне нужно было погрузить дрова — и того не сделали, да еще оскорбили.
Еще идти и просить я не могу и не пойду. У меня правительственные награды, тринадцать благодарностей от Верховного Главного командования. Да и за труд немало благодарностей и поощрений. Считаю, что свое человеческое достоинство терять не имею права».
Кого не взволнуют эти письма, того уже не взволнует ничто.
Если уж к ЭТОМУ станем привыкать, если к ЭТОМУ останемся равнодушны, тогда мы слабыми станем, беззащитными — потому что окажемся все порознь, каждый сам по себе, тогда мы и друг друга перестанем узнавать, потому что лицо свое человеческое потеряем. Мы должны, обязаны помнить, вернуть хотя бы часть долга, весь долг вернуть невозможно.
Многое идет от равнодушия, лености мысли и чувства.
9 мая у Большого театра я увидел, как пожилого морского офицера окружила большая толпа. К герою стал продираться фоторепортер. Через головы, сверху, он уже навел было камеру в середину круга и, когда офицер обернулся, собрался было щелкнуть, но вдруг опустил фотоаппарат в растерянности. Протиснулся в круг:
— Ты?
— Я.
— Ну даешь! А как же я не знал?..
Оказалось, в одном доме живут, из одного подъезда и, как это бывает в больших московских домах, изредка, мимоходом видятся.
Ах, как до обидного мало мы еще знаем друг о друге. И узнать порой не стремимся. Сколько же мы теряем от этого! И не только в личном смысле, но и в общественном.
Д. К-в, осмотрщик вагонов, Минская область: «С нами, на станции работает Александр Дорофеевич Ш. С 14-й дивизией он дошел до логова врага. Наш Дорофеич при форсировании реки Висла проявил геройство, он одним из первых достиг вражеского берега и укрепился на нем. Родина высоко оценила его мужество, наградив орденом Славы II степени. За форсирование Буга он был награжден орденом Славы Ill степени. Еще он имеет медали «За отвагу», «За боевые заслуги», «За взятие Берлина». Много почетных грамот от командования.
Дорофеич вот уже более 20 лет работает на железнодорожном транспорте осмотрщиком вагонов, ударник коммунистического труда.
И вот праздник — День Победы. Да хотя бы кто-нибудь вспомнил о нем! Не было у нас собраний, ни торжественных, никаких... А ведь гвардии сержант не жалел своей жизни, приближая радостный День Победы. И возможно, хоть на пять минут, да приблизил. Он не думал тогда о наградах, но Родина не забыла его. Почему же забыла наша администрация?»