М. Г-о, Житомирская область: «Так случилось, что в войну я сфотографироваться не успел, не до того было, и, только когда возвращался домой, по дороге, на станции Коростень сделал снимок в «пятиминутке». И вот недавно моя восьмилетняя дочка Лена спрашивает меня: «Папа, а был ты на войне с фрицами?» «Да, немного, но был»,— отвечаю я. «А покажи мне фотокарточку с погонами».— «Покажу!» И тут я бросился искать свою единственную фотографию, где я в военной форме. Переискал все... и вдруг вспомнил. Лет десять назад наш завклубом оборудовал стенд ветеранов войны. Отдал свою фотокарточку и я. Стенд висел в клубе два или три года и исчез. Спустя несколько лет я увидел этот стенд в одном из классов нашей средней школы, он был уже намного меньше, и моей фотографии там не было. «По-видимому, не хватило места»,— понял я. И я не в обиде, особых подвигов не совершал, да и воевал меньше других, но должны же были вернуть фотографию владельцу. За это время сменилось три завклубом, и кто-то выбросил мою фотографию в мусорный ящик».
Как мало надо, чтобы оказалась поруганной память фронтовых лет. Фотокарточка — единственное свидетельство, не столько теперь уже ему, инвалиду, нужное, сколько детям его, внукам его, детям внуков...
От равнодушия, от забвения один шаг до бесчеловечности. Случай, который опишу, хоть и давний, но тут срок давности не искупает огромной вины.
Москвич А. Тихомиров написал как-то: в одной из областей, близлежащих к Москве, в селе возвышался у клуба памятник землякам, погибшим на войне. На высоком постаменте, склонив голову, стоял красноармеец с автоматом в руках. По обе стороны от него тянулись две мемориальные стены с бронзовыми именами более ста погибших колхозников. Однажды подъехал сюда на тракторе председатель колхоза, накинул на скульптуру трос и... свалил ее. Потом еще он и скульптуру, и мемориальные стены раздавил гусеницами.
Хотя автор ссылался в письме на публикацию в одной из центральных газет, я все-таки не верил: возможно ли?
Оказалось, да, было. Председатель колхоза самоуправство, святотатство объяснил тем, что на ремонт памятника якобы не было денег. Заметка К. Шульцева называлась «Неприкосновенно!». Через четыре месяца было сообщено о принятых мерах. Председателю колхоза — строгий выговор. А как же с памятником? В колхозе, говорилось далее, сооружен временный обелиск, который в будущем заменит скульптурная композиция. Обелиск затем действительно воздвигли, но... забыли выбить имена погибших.
Через два года после этой истории я позвонил автору заметки: как дела? Оказалось, Константин Иванович Шульцев недавно ездил в это село (его, кстати, родина). Фамилии восстановлены, но их почему-то стало на четыре меньше... Дело в том, что возле старого памятника было две мемориальных плиты, а теперь сделали одну. В общем, тоже, как и в случае с фотокарточкой фронтовика, не хватило места.
Ф. Ремесницкая, г. Минск: «Этих дорогих нашему сердцу людей обязаны помнить мы все, как помнят солдаты перед строем своего погибшего товарища, навечно зачисленного в список части».
Самое главное (и, если хотите, самое грустное), во многих случаях для того, чтобы сделать благо для фронтовика, не нужно никаких чрезвычайных затрат.
Т. Комаров, электрослесарь шахты, г. Кемерово: «Мы живем в Сибири, лето у нас короткое. Нельзя ли было бы предоставлять отпуска фронтовикам весной и летом за счет нас... К примеру, болеет фронтовик — дать ему путевку передо мной. Материальных затрат никаких, а жизненный тонус у него — уже другой».
В Кингисеппе комитет товарищества ветеранов разработал годовой «план мероприятий». Есть там и такие пункты: «Просить исполком горсовета принять неотложные меры по обеспечению участников войны, живущих в плохих условиях, более благоустроенным жильем»; «Медицинской службе — провести всестороннюю проверку состояния здоровья участников войны, нуждающихся в лечении взять на учет»; «Рекомендовать профсоюзным организациям выделить фронтовикам максимальное количество путевок в санатории и дома отдыха».
Каждому городу, каждому учреждению, каждому руководителю воля вольная решать эти задачи по-своему, одно лишь несомненно:
«...Не может, не должно не хватать места — на обелиске ли, в очереди ли за квартирами или за железнодорожными билетами тем, чье тело отмечено ранами, а грудь орденами». В. Динабургский, поэт, г. Брянск.
...А однажды я решил: прийти 9 мая к Большому театру первым, а уйти — последним; весь день пробыть здесь, не пропустить ни одной встречи, ни одно мгновение. Кто появится первым? Кто уйдет последним, как он уйдет, с каким чувством?