Услышав долгожданный звук, все рванулись в одно из самых прекрасных мест в школе — столовую. Хоть наша и не могла похвастаться большими размерами, зато в качестве пищи ей не было равных.
В столовой располагалось шесть рядов по четыре огромных восьмиместных стола, состоящих будто бы из двух школьных парт. Вход находился очень близко к левой стене, украшенной разнообразными картинами со всякими вкусностями: экзотическими фруктами, пирожными, пиццей и другими деликатесами, которые, к сожалению, в нашей школе не давали.
Справа находился буфет, наполненный единственным и неповторимым блюдом всей школы — смаженками. Честно говоря, я ходил в буфет лишь в младшей школе и то за всё время моего обучения здесь не более пяти раз. Звездой нашего учебного заведения была буфетчица Галина Ивановна. Фамилия её никому из учеников не была известна, а по рассказам выпускников, её боялась даже директор. Это была не простая женщина. Она наводила страх с первого класса на каждого из детей. Я считал, что это была вынужденная мера для того, чтобы ученики научились уважать обслуживающий персонал, несмотря на их работу, внешность, фигуру и одежду.
Наша буфетчица была полной дамой, лазурные глаза которой видели совершенно всё. Наверняка никто и никогда не видел, как она, круглолицая и обсыпанная веснушками на слегка сморщенной коже, приходила и уходила с работы. Её большие руки были настолько сильными, что она в одиночку приносила со склада заказанные батончики, зефирки, морские камешки или мармеладки. При этом поставки шли не одной-двумя коробками, а несколькими десятками.
Всякий раз оказываясь в столовой, можно было услышать бесподобный голос, кричащий на всю школу: «Лена! Я не собираюсь тут оставаться! Давай быстрее! Я сейчас уйду!» Лена была одной из немногих поварих школы, которые на протяжении долгого времени работали здесь. Жизнь школьного повара действительно была трудна. Не хотелось бы каждый будний день, а иногда и в шестой школьный день приходить к шести утра, целый день быть около кухонного оборудования в этой духоте, постоянно готовить и уходить домой уставшим только к восьми вечера. Жуть какая-то, а не график!
Наличие в столовой Галины Ивановны всегда означало порядок. Дежурные, которых освобождали от уроков раскладывать и подносить порции, стаканы, столовые приборы, не сидели без дела, а отрабатывали свой «отдых». Так как наша дорогая буфетчица всё считала сама, ошибок при счёте не возникало. Однако крики на дежурных всё равно были. Кстати, именно из-за этого я перестал вообще дежурить в столовой, несмотря на уговоры остальных…
Это было год назад, когда шестые классы получали право помогать в столовой. Раньше дежурили по четыре человека, и честью стать той самой четвёркой были удостоены мы с девочками: я, Даша Астапова, Алина Каменских и Аня Хрущёва. Изначально всё шло хорошо. Мы спокойно и аккуратно выполняли свою работу, а если не успевали, то помогали друг другу, но делали всё вовремя. Даже во время отдыха нам доверяли пачки салфеток, и мы занимались оригами, скручивая и сгибая их в треугольники. Ладно, признаю, некоторые косяки были, но почему последствия вечно оказывались такими несправедливыми?
Начну с Алины. Когда она пошла за порциями на кухню, ей наставили на поднос шесть тарелок, хотя туда еле как помещалось пять. Может, она не удержала, может, наклонила поднос или сдвинула другой порцией, но итог был один: Алина разбила тарелку. «О, молодец! Продолжай в том же духе!» — послышалось со стороны буфета. В тот момент сказанный сарказм вызвал у меня внутренний смех, который резко сменился горем из-за Алины. Мне стало жалко её, ведь мы дежурили только первый раз. Да и тем более с кем такого не бывало? Далеко от подруги не ушла и Даша. Хоть ей было поручено разнести вилки, но она всё прослушала и стала раздавать ложки. При этом Галина Ивановна редко, но всё же поглядывала на неё и должна была видеть поднос с ложками.
Итак, слава Богу, подходил конец рабочей смены. «Дежурные! Сюда подойдите!.. Дежурные! Я что, со стенкой разговариваю или что?!» В это время мы заканчивали разносить порции, но до звонка почему-то припёрлись дети с классными руководителями. Так сложилась судьба, что я один оказался свободным и услышал в полном шуме и хаосе голос Галины Ивановны, который перепутать с чем-то другим оказалось невозможным. Интересно было бы узнать, кем она была до буфетчицы? Может, оперной певицей или рок-звездой? Не помню, какой из учителей мне это сказал, но Галина Ивановна не раз увольнялась и приходила работать именно в нашу школу. Странно, чем ей приелось это место?.. Так вот, подошёл я, значит, к ней в хорошем настроении, и началось то, чего я ненавидел больше всего и за что сам мог наговорить кучу гадостей. Сначала Галина Ивановна стала меня жёстко отчитывать и ругать за неправильно расставленные порции, причём этим занималась Аня Хрущёва. Далее она приступила показывать мне ложки вместо нужных вилок, а затем припомнила ещё и разбитую тарелку. Я с испорченным настроением, выслушав всё это, пошёл к девочкам, которые, расслабленные, сидели и веселились. По дороге к ним ко мне обратилась одна из классных, что якобы не хватало одного стакана, и тоже начала ругать меня, чуть ли не обзывая. Пойдя на кухню, я пока ещё вежливо попросил стакан, но в ответ получил грубое: «Нет. Стаканы кончились». В конце концов я, покалеченный жизнью шестиклассник, отыскал стакан, который потом наполнили киселем. Уставший, я понёс его той женщине, предъявившей претензии. «Уже не надо», — с одолжением и противным тоном сказала она. Разбитый внутри, я направился на мойку, отдал нетронутый кисель и вернулся к столу дежурных. Первой о моём состоянии спросила Даша, и лучше бы она этого не делала. Меня так прорвало, что я не только рассказал обо всём случившемся, но и выговорился по полной, слегка затронув личности девчонок. «Сделали вы, а виноват оказался я», — с такими словами я ушёл из столовой, и, как дежурный, больше там не появлялся…