Было как-то не совсем честно, что на перемену, когда у некоторых классов была столовая, давали всего пять минут. В связи с этим приходилось частенько спешить, чтобы не встретить кого-то из высшего сословия. Сидел я за одним столом с Молосяй Кристиной, Тукашевич Дианой и Барби Настей. Хренова Надежда почти никогда не ела. Если же и ела, то это свидетельствовало о каком-то празднике.
— Диана, все порции? — побеспокоился я.
— Да. И порции, и кружки, и всё.
— Это что? — усмехаясь, задавалась вопросом Кристина сама себе.
— Пюре, — ответила Настя.
— Фу! — выплюнув и разбрызгав по столу компот, заявила Диана. — Не компот, а кислятина какая-то! Бээ! Аж губы сводит.
— Я, конечно, не повар, но знаю, что пюре не должно вести себя так, — сказала Кристина, резко перевернув тарелку верх дном. — М-да, поела называется. Мало того, что оно тягучее, как пластилин, так ещё и солёное, как соль.
В это время мне тяжело было держаться и я стал давиться едой. На глазах появились слёзы радости, а Кристина никак не умолкала:
— Тебе смешно?!
В ответ я лишь кивал головой, так как ничего не мог сказать с набитым ртом. Прожевав и успокоившись, я вспомнил, как повара уже однажды нахимичили нам:
— Помнишь, как вместо сахара добавили соль в чай?
— Как тут не забыть. Тогда ещё у большинства животы разболелись.
Внезапно в столовую вошла одна из важных персон в школе — завуч Волкова Юлия Олеговна. Её карешка цвета корицы вместе с очаровательными глазками, улыбающимися издалека обманной голубизной, вряд ли дали бы забыть о ней. А побуждающий и звонкий голос подтверждал наличие в этой личности настоящего лидера и руководителя:
— Так! Я не поняла, звонок давно прозвенел. Поторапливаемся и живо на урок. Ресторан закрывается!
Всегда обожал последнюю её фразу, которую она за моё время учёбы произнесла лишь дважды. Учителя, кстати, были с ней полностью согласны. Многие из них работали же в других школах до перехода в нашу и видели их столовые, их меню. В одной школе готовили отвратительно и мало кто ходил туда поесть, пользуясь лишь буфетом. В другой школе вся посуда была металлическая, и возникало такое чувство, что школа напоминала место заключения плохих людей. Возможно, это некоторые признаки СССР давали о себе знать в настоящем. В нашей школе тоже не обошлось без этого: часть окон представляла собой советские стеклоблоки зеленоватого оттенка. Может быть, решение оставить их и не менять было принято директором, потому что она была любительницей всего зелёного. «Средняя школа № N г. NN» была окружена зеленью и постоянно принимала участие в проекте «Зелёные школы». Как думаете, как впоследствии решили перекрасить стены и некоторые кабинеты нашей школы?